5. За просчёты в организации работы и отсутствие превентивного контроля объявляется СТРОГИЙ ВЫГОВОР резиденту.
Активизировать контакт с МГБ ГДР, запросить полные стенограммы, технические материалы и иные документы — незамедлительно направить в Центр.
6. Предоставить план оперативной работы по объекту "Любимов". Срок - 24 часа.
7. Контроль за исполнением поручен зам. нач. ПГУ. Отчёт — строго по зашифрованному каналу, ежедневно.
НАЧАЛЬНИК ПГУ КГБ СССР
ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ МОРТИН Ф.К.
Шифровать по "Тюльпану". Отправка — немедленно.
- Есть, товарищ генерал-лейтенант! - Труханов даже прищёлкнул чуть слышно каблуками и четко сделав поворот, покинул кабинет.
Бонн. Резиденция ПГУ.
21 сентября 1973 года.
На старом коммутаторе замигал огонёк связи и дежурный связист начал принимать шифрограмму из Москвы.
Через двадцать минут он уже стучал в кабинет резидента:
- Товарищ полковник, приём срочной шифровки из Центра.
- Срочной? — резидент, полковник Кагляк, поставил кофе на стол и протянул руку. - Давай сюда.
Он взял листок с расшифрованным текстом радиограммы. Глаза побежали по тексту, и лицо стало медленно застывать.
…возмущены фактом…
…информация поступила от штази…
…упущения в работе резидентуры…
…строгий выговор резиденту ПГУ в ФРГ…
…угроза кадровых решений…
Кагляк опустил лист на стол. Несколько секунд он молчал. Затем криво усмехнулся:
- Значит, выговор… Ну что ж, давно не получал, почти соскучился. Последний — за Вену в шестьдесят седьмом. Тоже "упущение".
Тогда, в Вене, ГРУ "уступило" ему перспективного для вербовки физика -ядерщика при МАГАТЭ и полковник, понадеявшись, что "соседи" сделали всё чисто, слишком форсировал вербовку. А физик взял и сбежал из Вены в Лондон и там, в интервью журналистам рассказал, что Советы пытаются выведать ядерные секреты.
Он подошёл к окну. Улица была пустынна, на мокром асфальте отражались немецкие вывески.
- Штази… - повторил он вслух. - Это не первая подлянка, которую они устраивают нам, своим "старшим братьям". И ведь не подкопаешься - делают всё так, будто хотели помочь. А в результате: они молодцы, а мне - строгий выговор...
Резидент вызвал своего заместителя, подполковника Осетрова:
- Вениамин Александрович, готовь доклад в Центр. Пиши, что мы уже неделю ведём объект "Л." или сколько эти артисты уже здесь? Вот прям с первого дня и ведём. Но Штази влезли на нашу территорию без координации. Упомяни, что у нас нет доступа к канцлеру, а у них — есть. И что они могли заранее поставить нас в известность, но по неизвестным мотивам этого не сделали.
- Понял. А по резидентуре?
- Отдельно пиши пояснительную. Что ведётся перераспределение задач. Что наш оперативник по Любимову … как его?
- Майор Печеников.
- Вот, Печеников — недооценил ситуацию, и получит своё. Но чтобы Центр знал: мы — в теме. И с Любимовым мы ещё разберёмся. Есть у меня кое-какие соображения на этот счёт. Вечером зайдешь, потолкуем...
Он замолчал, а потом добавил, уже тише, почти для себя:
- А если он действительно не простой солдат?.. Если его крышует кто-то в ГСВГ?.. Этот Громов... Тогда совсем иная игра.
Он взял радиограмму, аккуратно сложил и запер в сейф.
Затем резко повернувшись к заместителю, бросил:
- Готовьте связь на завтра. Я набросаю план мероприятий. Ты - запрос в Берлин. Пусть Штази предоставят плёнку. Если уж сорвали нам игру - заставим их теперь делиться. И это, бери руководство группой по Любимову на себя. Раз уж Центр требует поднимать всю кавалерию...
Бонн, вечер после встречи с Леонидом Ильичом, наш особняк.
Я резко отстранился от девичьего тела и взглянул в лицо.
На меня в упор смотрели широко распахнутые от изумления глаза Маши.
- Ничего себе, ты целуешься!... - прошептала она.
Я отпрянул, обалдев от неожиданности.
- Ты..., ты откуда здесь?! - только и смог я сказать.
- Приехала, вот... - чуть заметно пожала плечами Маша. - Нас с мамой папа привёз. Он теперь тут будет работать. Кем-то в посольстве. И сказал, что и тебе разрешили остаться на время. А где Габриэль?
- Приедет завтра...
- Так это ты меня с ней перепутал? Повезло... - усмехнулась она. - Мне.
- Маш...
- Да шучу я, шучу! - засмеялась Маша. - И даже ей ничего не скажу.
- Я сам скажу...
- А может не надо? Я правда ничего ей не скажу. Я хотела пошутить как мы делали это в детстве, но не думала, что так получиться...
- Ладно, мы сами разберёмся... - я уже отошёл от неожиданного "приключения". - Вы здесь жить будете?
- Нет, папа сказал, нам выделят квартиру в каком-то посёлке или что - то такое, я точно не помню, - передёрнула плечами Маша. - ну там, где все эти посольские живут. Мы тут несколько дней только поживём, пока нам квартиру подготовят. А вы с Габи всё время тут жить будете?
- Да я точно не знаю, пока живём. А как долго - видно будет... - я не стал посвящать Машу во все подробности.
- Красиво тут... - Маша обвела взглядом наш особняк и прилегающий парк. - А парк такой огромный, я даже не успела всё осмотреть. А это что вообще такое? И почему вам разрешили здесь жить?
