Самые длинные полчаса в моей жизни тянулись просто издевательски медленно, но всё на свете когда-нибудь кончается и вскоре, из-за плавного поворота реки, показался белоснежный теплоход. Он был не чета тому, на котором мы с оркестром плавали в Саксонскую Швейцарию. Что, в общем -то было понятно. Тот ходил по Эльбе совсем не далеко и не был предназначен для сколько-нибудь длительного проживания пассажиров. А этот белоснежный красавец как раз и строился для дорогих круизов и богатой публики. Мы с Габи, выбирая путешествие искали как раз что-то подобное, чтобы у наших родителей надолго осталось воспоминание. Вдобавок, мы забронировали три лучшие каюты с полным набором услуг.
- Габи, мы с тобой как в детстве в одной комнате поедем? - довольно улыбаясь спросил Тобиас.
- Не в комнате, а в каюте, - поправил я его. - В детстве Габриэль за тобой присматривала, а сейчас ты будешь присматривать за ней.
- А за ней нужно присматривать? - удивился Тоби. - Она же большая!
- А как же, Тоби, - серьёзно сказал я. - В плавании чего только не случается и кто только не встречается... Даже большим девочкам.
И я искоса посмотрел на Габи.
- Бессовестный! - показала она мне кулачок, прищурив глаза.
Сейчас, глядя на приближающийся теплоход, я вспомнил вчерашнее приключение с Машей и невольно покраснел. Как бы в шутку ревновал Габриэль, а сам...
Это точно мне сверху кто-то по носу щёлкнул. Тоже, в шутку...
Корабль снизил ход до минимума и стал осторожно причаливать к пристани, преодолевая несильное течение Рейна.
Все пассажиры были конечно же на палубе и я заскользил глазами по уже различаемым лицам, пытаясь увидеть Габи. И почти сразу же наткнулся на её жгучий взгляд. Она стояла в первом ряду пассажиров, держась руками за поручни, возле самого трапа. Я помахал рукой и Габи радостно заулыбавшись махнула мне в ответ, повернулась назад и что-то сказала стоящим сзади нашим родителям. Тоби поднырнул под руку сестры и оказавшись у поручней замахал мне обоим руками.
Теплоход, наконец причалил, два матроса выбросили трап на пристань и как только открыли проход, Габи первой устремилась вниз по настилу. Я сделал шаг навстречу, раскинул руки и принял в объятия все мои килограммов пятьдесят счастья. Габи обхватила меня не только руками, но и ногами и повисла тесно прижавшись всем телом.
- Никогда, слышишь, никогда больше не отпускай меня! - её слова, сказанные мне прямо в ухо, чуть не оглушили меня. - Я чуть с ума не сошла за эту неделю!
Я открыл рот, чтобы ответить ей, но в этот момент раздались аплодисменты. Габи оторвалась от меня и обернулась, я посмотрел через её плечо на теплоход и увидел улыбающуюся и аплодирующую толпу пассажиров. А ведь точно, в первые годы моего прибывания на Западе именно вот такое проявление чувств вызывало у меня наибольшее удивление. Настолько это было непривычно, "не по-нашему". Люди радовались счастью других и всячески старались разделить радость встречи влюблённых, друзей. Или выразить такими вот аплодисментами поддержку в трудную минуту, даже незнакомым людям. А у нас в те времена, даже невинный поцелуй на улице считался верхом разврата. Правда потом, маятник качнулся в другую сторону...
Я перецеловался со всеми родственниками, пока Марк укладывал багаж в наш, ставший уже родным микроавтобус Мерседес и мы, загрузившись, поехали домой.
* * *
Бонн. Резиденция ПГУ КГБ СССР. 18 дней назад.
- Проходи, Вениамин Александрович, садись... - полковник Кагляк, глава боннский резидентуры КГБ, сделал приглашающий жест рукой, одновременно другой доставая из сейфа бутылку коньяка.
- Ого, французский! - оценил подполковник Осетров, заместитель резидента.
- Терпеть не могу этот фрицевский шнапс, - скривился Кагляк, доставая хрустальные рюмки. - И закусь у нас будет колбаса, а не лимон. Мы, в конце концов мужики, а не барышни.
Он одним движением выдернул пробку и разлил коньяк по рюмкам.
- Давай выпьем, - поднял он рюмку.
- А что, есть повод? - поднял свою Осетров. - Судя по радиограмме из Центра я бы этого не сказал.
- Да пошли они!.. - выругался резидент. - Будем!
Он чокнулся с Осетровым и опрокинул сразу всю рюмку в рот.
Крякнул, отрезал кусок копчёной колбасы, зажевал и сказал:
- Повода нет. Надеюсь, пока... А вот причина есть.
И тут же снова наполнил рюмки.
- Как ты правильно заметил, Центр "выразил недовольство", - гнусаво продекламировал он. - И не обольщайся - недовольство не только моей работой, но и твоей. Всей резидентуры в целом. И мой выговор - это только цветочки. И если мы не сотворим что-то оооочень впечатляющее, могут последовать и ягодки - оргвыводы. Я думаю ты уже понял, что вся эта возня -кутерьма вокруг пацана-музыканта не спроста. Давай ещё по одной, чтобы выйти на боевой режим.
Выпили по третьей...
- Я тут посидел-подумал и должен тебе сказать, что ничего подобного я за всю свою долгую службу в конторе не только не видел, но и не слышал. Даже отдалённо напоминающее.
