- Я же тебе говорю - этот её дядя птица высокого полёта, если сумел выбить охрану, какой -то певичке! Кому она нужна? Даже поклонники пока не бегают за ними как сумасшедшие. Но ты прав, двоим нам справиться будет трудновато... - Бригитта задумалась. - Ну, что ж, возьмём на дело Иоганна! Он, конечно почти всё время "под кайфом", но выбирать не приходиться - он один уцелел, вовремя заболев гриппом. Будет на подстраховке... Значит, планы меняются! У нас есть карта окрестностей Бонна?
- Сейчас найду, - Кристиан встал и подошёл к большому книжному шкафу. - Где -то точно была... Ага, вот она!
Монхаупт расстелила карту на столе и достав из кармана клочок бумаги прочитала название населённого пункта, в окрестностях которого находился дом, в котором они должны оставить этого музыканта.
- Так, вот он этот Бург Люфтенберг и километрах в пяти от него, в лесу, нужный нам дом. Дорога только одна, найдём. - рассуждала Бригитта, рассматривая карту. - Паршиво только, что он расположен совсем в другом направлении от Бонна, чем наша "вилла". Ну что, Крис, ради Zehn Riesen стоит сделать ночью крюк километров в восемьдесят?
- За десять кусков? - переспросил Кристиан. - Да за такие деньги я пешком их пройду!
- Ага, а на спине девку эту потащишь... - усмехнулась Бригитта.
- Ну, если она хорошенькая, почему бы и нет? - осклабился Кристиан.
- Я тебе покажу - хорошенькая! - нахмурилась Монхаупт, забыв, чем сама занималась несколько часов назад... - Значит, план такой: забираем обоих голубков из уютного гнёздышка, которое им предоставил заботливый дядечка, забрасываем парня по указанному адресу и везём девку в нашу берлогу. Там снимаем на камеру обращение к властям и подбрасываем кассету в ближайший полицейский участок.
- А потом?
- А потом - ждём...
- А если...
- А вот если будет это "если", я покажу тебе, как можно добиваться нужного тебе результата, отбросив все эти сантименты...
Первое, что я почувствовал просыпаясь - дыхание Габи. Ровное, тёплое, у самого уха. Я чуть-чуть приоткрыл глаза, и весь мир сузился до одного образа: её лицо на подушке, расслабленное, умиротворённое, с лёгкой улыбкой, будто даже во сне она знает — она дома.
Габи спала полуобнажённая, её грудь едва касалась моего плеча, бедро лежало поверх моих ног, и с каждым её выдохом моя кожа покрывалась мурашками.
Я боялся пошевелиться, боялся потревожить это утро. Хотелось лежать вот так, просто глядя на неё — на чуть растрёпанные волосы, ресницы, отбрасывающие мягкие тени, на голое плечо, которое так хотелось поцеловать… но не сейчас. Сейчас — только смотреть. Оказывается и это может приносить наслаждение...
Она пошевелилась, не открывая глаз, положила ладонь мне на грудь. Пальцы еле касались кожи, но это было сильнее любого объятия.
— Ты не спишь? — прошептала она, не поднимая головы.
— Нет. Я не могу. Ты рядом… А я всё думаю, что это сон.
— Тогда пусть он никогда не заканчивается, — ответила она, и губы её коснулись моей шеи.
Целуя, Габи прижалась ко мне животом — и в этот миг всё во мне отозвалось на это прикосновение. Моё тело, казалось, само потянулось к совершенству, лежащему рядом.
Я сильно прижал Габи к себе и внутри разлилась сладкая дрожь.
Габи открыла глаза и посмотрела на меня. В её глазах, ещё затуманенных ото сна, я увидел то самое сияние, тот блеск, который появился впервые ещё той ночью в Ризе. Тот блеск, который не давал мне спать по ночам во время разлуки и снился, когда удавалось забыться беспокойным сном.
Я поцеловал её - сначала нежно, едва касаясь её губ, трепетно, как в первый раз. А потом - глубже, с желанием, которое больше не в силах был удержать. Габи ответила сильно, с лёгким стоном. Её пальцы взъерошили мои волосы, моя рука скользнула по её спине, затем ниже, к соблазнительным изгибам, ещё ниже…
Мы не говорили - язык был лишним. Каждый жест, каждый поцелуй был признанием. Наши тела, соскучившиеся, жадные, но ласковые, говорили друг с другом на языке, который знали с той ночи в марте - где всё началось...
Потом мы просто лежали, прижавшись друг к другу. Растрёпанные волосы Габриэль укрывали мою грудь, мои руки, сами собой продолжали нежно гладить её тело, Габи дышала мне в ухо, иногда покусывая его.
- Никогда больше не уеду от тебя... - прошептала она.
- Даже если бы захотела - никогда не отпущу! - в тон ей ответил я и она чуть слышно засмеялась...
* * *
- Саша, а без Юры Богдановича никак нельзя было обойтись? - Громов смотрел очень серьезно.
- Можно, конечно, Степан Афанасьевич, - пожал я плечами. - Только мне захотелось играть с Юрой. И Габриэль он нравится как музыкант и товарищ. Это же не преступление?
- Это смотря как посмотреть...
- Или где? - усмехнулся я. - И кто именно посмотрит, я правильно понимаю?
- Саш, ну ты же не мальчик, - скривился полковник. - Ладно, Габриэль этих вещей может не понимать, но ты... По советским законам, Богданович дезертир, да ещё и перебежчик. Тут до высшей меры можно раскрутить...
- Ну да, было бы желание, - согласился я. - А желание у нас всегда есть...
- Как ты собрался с ним на гастроли ехать?
