- Я учу иврит, чтобы, когда умру и попаду на небо, можно было говорить с Авраамом и Моисеем. В раю все говорят на иврите, – поясняет старичок.
- А если после смерти Вы попадете в ад? – спрашивает с ухмылкой чекист.
- Ну, русский я уже знаю, – отвечает старик.
Брежнев засмеялся, а потом погрозил пальцем:
— Так уж и ад!
— Так это не я, Леонид Ильич! — пожал я плечами. — Все вопросы к евреям. Которых не пускают в Израиль...
— Ага, разреши им... — проворчал Генсек
— Все уедут? — усмехнулся я и поспешил добавить: — Это тоже анекдот такой. Кстати, в этом анекдоте эти слова вы и говорите.
— Врёшь, наверное? — не поверил Брежнев.
— Век воли не видать! — поклялся я.
— Вот закрою тебя, дошутишься! — шутливо нахмурил брови Леонид Ильич, но тут же улыбнулся. — Ладно, давай по делу. Почему на английском тебе эту программу спустили?
— Так это только название и основные параметры, — пожал я плечами. — А объяснения все были по-русски. Мне почему -то кажется, это из-за того, что там, "наверху", предполагают, что обсчитывать все данные мы будем на компьютерах, на ЭВМ, то есть. А может и намекают. Так значительно быстрее обработать массу данных. В моём времени так и есть: секунды — и готов полный анализ. А компьютерный язык — английский.
— А у нас? — уточнил Брежнев.
— Сейчас , в СССР, насколько я помню, пока таких машин немного. Поэтому , уверен — они всегда загружены. А по сему , придётся комбинировать: самых важных кандидатов на высшие посты мы прогоняем через ЭВМ. А тех, кто на нижестоящие должности — областного масштаба или руководителей Главков, часть данных можно обсчитать машинами, когда они свободны, а остальное — вручную. Так мы экономим время и одновременно формируем полную картину.
— Понимаю… — медленно проговорил Брежнев. — То есть, сначала самые важные, а остальное по мере возможностей.
— Именно, — кивнул я. — И это даст вашим специалистам ясное понимание, как работать с системой и оценивать людей. А дальше они уже смогут действовать самостоятельно
— И кто эти данные будет собирать? КГБ ? — уточнил Брежнев.
— Не только. Это может быть и кадровый отдел, и партийные комиссии, и врачи-психиатры. Каждому своё поле. Сейчас они тоже этим занимаются, только мало используют полученные данные. А теперь нужно будет собрать всё в один файл на каждого кандидата и проанализировать его по различным параметрам: где вырос, как учился, в каких конфликтах проявлялся. Как ведёт себя с подчинёнными, с женщинами, с детьми. На Западе появилась такая модная штучка, как психологические тесты. Там у них это уже вовсю используется в армии и на производстве. Просто до нас это доходит позже, как всегда. А на многое у нас просто машут руками. А ведь даже манера писать и говорить, очень многое может сказать о человеке специалисту, разбирающемуся в этом.
— Но любые таблицы состоят из цифр и графиков, — перебил меня Брежнев. — Откуда они возьмутся в характеристиках на людей? Ну, напишет кадровик: " Морально устойчив". И что? Всем так пишут!
— Именно, что всем, — согласился я. — Чтобы отвязались. Выполняют свою работу формально. А настоящий специалист оценит уровень этой "устойчивости" в баллах.
— Как в школе оценки, что ли будет выставлять? — хмыкнул Леонид Ильич.
— Да, примерно так. — невозмутимо сказал я. — Только с тестами немного по-другому работает. Интервьюируемый своими ответами как бы сам себе выставляет оценку. Даже не подозревая об этом. Я могу долго и подробно это объяснять, но сейчас вы должны понять суть системы. Вот представьте, Леонид Ильич, что у каждого качества есть шкала от 1 до 10. Если человек в споре всегда гнёт свою линию, не слушает других — значит, у него гордыня ближе к 7–8. А то и 9. Если готов ради дела пересматривать правила, искать новое — реформаторство у него на 5 и выше. А если трусит при риске — решимость всего на 2.
Сотрудник не придумывает цифры из головы — он опирается на факты: поведение, поступки, слова. Просто система переводит это в более наглядный язык, чтобы легче было сравнивать разных людей. Посмотрел сколько у кого баллов и уже ясно, кого из них можно ставить руководителем, кого его замом, а кого — простым исполнителем. А кого и вообще, гнать подальше... Главное — знать, какие вопросы задавать и какие поступки человека считать "симптомами". А в этом как раз система и помогает.
— Да, заинтересовал ты меня... — медленно проговорил Леонид Ильич после некоторого раздумья. — Я вижу у тебя целая пачка бумаги с этими графиками. Как быстро ты сможешь объяснить нашим головастым, чтобы можно было проверить, как это всё работает?
Я задумался...
— Ну, если вы хотите побыстрее...
Мне вдруг пришла интересная мысль.
— Леонид Ильич, а давайте не просто заставим ваших аналитиков работать впустую, на пробу, так сказать, а убьём сразу двух зайцев.
— Зайчиков я люблю, — расцвёл Брежнев. — стрелять. Как-нибудь возьму тебя в Завидово.
— Спасибо, конечно Леонид Ильич, но мне зайчиков жалко . А вот "зайчиков", а то и " волков", сидящих у вас под боком," отстрелить" не мешало бы.
— Ты это о ком?
