Ветер подскажет имя полностью

Но Павел лгал себе, требовалось гораздо большее: радость на лице Александры от встречи с ним, благодарность за помощь (а он надеялся успеть согреть ее после долгого пути через лес и поле) и прощение. Да, чем дальше, тем сильнее требовалось прощение.

Поужинав без особого аппетита, Павел быстро написал записку в три строки и велел отнести ее адресату. Ближе к ночи, когда на улице уже сгустилась темнота, а луна затянула свою желтую песню, в комнату зашел сухонький старичок и тихо, но выразительно произнес:

– Добрый вечер, Павел Андреевич. Звали? – Вытащив из кармана огромный несвежий платок, он шумно высморкался и в знак извинения произнес: – Промозгло, сударь. Вот подхватил где-то насморк.

– Подойдите к огню и садитесь, – ответил Павел. Он не любил такого рода людей, они заставляли пробуждать в себе самое обыкновенное, но продолжительное терпение. Паучий взгляд этого маленького человека всегда надолго замирал на одной точке, будто именно здесь и было сосредоточено самое главное. Улыбка случалась невпопад, движения выходили то суетливыми, то излишне плавными.

– Без сомнения, я так и поступлю. Благодарю вас.

Полушконков Дмитрий Мартынович занимался частным сыском, и ранее Павлу приходилось обращаться к нему по малозначимым, но требующим решения вопросам. Результат всегда удовлетворял, рекомендации в свое время не соврали.

– Я пригласил вас по весьма деликатному делу. И я хочу, чтобы лица, которые я сейчас назову, никак не обнаружили вашего интереса или присутствия.

– Понимаю, – протянул Дмитрий Мартынович и кивнул.

– Сегодня в город прибыла девушка – Александра Образцова. Она приехала к своей тете – княгине Марии Николаевне Чернышевой. Полагаю, она задержится у нее надолго. – Павел подошел к окну и встал спиной к Полушконкову. – Вам что-либо известно о княгине?

– Вдова. Маловыразительная особа. Любит театры. Раньше никто не интересовался ее персоной, и я располагаю малой долей информации.

– Понаблюдайте несколько дней за домом Чернышевой… Меня интересует, останется у нее гостить Александра Образцова или нет. Я также хочу знать, как обращаются с девушкой и всем ли она довольна.

– Вы правы, титул еще не говорит о благополучии. – Полушконков издал крякающий звук, и Павел понял, что это усмешка. – Я знавал такие семейства… Но не будем об этом. Сколько дней вы мне даете?

– Два-три.

– Маловато для полноты картины, но, возможно, случай окажется простым.

– Если Александра не посетила княгиню, обязательно сообщите об этом сразу.

– Всенепременно, – заверил Полушконков и поднялся с кресла. Обернувшись, Павел увидел на его лице блуждающую улыбку. – Всенепременно, – повторил Дмитрий Мартынович и поклонился.

Ожидание нервировало и заставляло все чаще расхаживать по комнате туда-сюда и поглядывать на часы. Поздним вечером следующего дня Полушконков прислал с посыльным записку: «Рад сообщить, она именно там, где вы и предполагали». Перечитав несколько раз предложение, сложив записку и небрежно отправив ее в ящик письменного стола, Павел замер посреди кабинета, закрыл глаза и улыбнулся. Александра – маленькая, хрупкая, нежная, добралась до цели. Да если бы она сейчас была рядом, он бы затряс ее и прижал к себе со словами: «Ты молодчина, слышишь? Ты молодчина!» Он прекрасно понимал, что пришлось пережить Александре, и, несмотря на колючее чувство вины, гордился маленьким подвигом этого сильного воробышка.

Полушконков вернулся через четыре дня, на его лице читалось глубокое удовлетворение, залысины поблескивали, тонкие губы находились в постоянном непокое, будто Дмитрий Мартынович непрерывно разговаривал с кем-то мысленно. Павел подозревал, что именно с ним.

– Павел Андреевич, спешу доложить, что ваше поручение выполнено. Александра Образцова прибыла к княгине Чернышевой, впрочем, вам об этом уже известно. Со слов одной из служанок, Мария Николаевна приняла племянницу как родную дочь. К девушке спешно приглашены преподаватели танцев, литературы, истории, музыки, французского языка… Ближе к лету княгиня планирует вывести Александру в свет.

– Значит, о возвращении домой речи не идет?

– Я не знаю, откуда приехала племянница Марии Николаевны, вы не просили узнать об этом, но тема отъезда не всплывает, – ответил Полушконков, приглаживая редкие светлые волосы. – Наоборот, все говорит о том, что девушка остается у княгини на продолжительное время.

– Что-нибудь еще?

– На Сенном рынке Александра отдала письмо семье цыган и попросила передать его адресату. К сожалению, я не мог подойти ближе, и имя не долетело до моих ушей. Но я слышал, как женщина в ответ произнесла: «Цыганская почта – самая верная». Уверен, письмо будет доставлено.

– Геда… – еле слышно произнес Павел.

– Что вы сказали?

– Нет, ничего.

– Будут ли еще какие-либо распоряжения?