Хладных фонтанов струи бессильныеклонятся, валятся в мелководьемнимоантичного гипса субтильноговялокипящее, как преисподняя.Только смотреть, не взыскуя устаминеба безбожного, крон перепрелых;руки сложив на дамоклово amen,с вечной скрижали осыпаться мелом!О человек, преизбыток природный!венчик никчёмный – вода, роговица…Знак над тобою: секира, колода;весь ты завернут в одну плащаницу.И ни петля, ни пещера отшельничья.<p>«Облако! долго ли в небе купаться…»</p>Облако! долго ли в небе купатьсявашему брату, и так белоснежному?!Следом за ливнями облако адскоемеркнет окалиной, оком рассерженным.Пауза, прорва… Крыло Алконоста,перья роняя, стремлением празднымбьется о стопы в размере… Но поздно —Пан издыхает…<p>«Мой мерный эпатаж…»</p>Мой мерный эпатажнайдет себе зеницу,оденется в бельепрельстительнейших нимф,чьих месячных пропажсвященная водицауже без ритма льет…И оседает мифв ладони торопливой;и порошит резец,на мраморном челепрорезывая глазединственный, гневливый,провидящий венецдолепленной Землепомимо всяких нас,помимо Назорея,помимо райских кущи нижних гекатомб, —что мудрости грозит,собою не владея,у божества в кровипочуяв смертный тромб.<p>Сон, вызванный…</p>Так не выучишь эту роль…Остановлены хляби. В полдень,отзыв путая и пароль,помирает perpetuum mobile.Он умрет и увидит соно движении по спирали,по которой века стекали;ей же корень – святой Симон.Спи, perpetuum, мой малыш,лепечи на библейском сленге.Что же вечность – невольный Менгеле!Ты над нею так сладко спишь…<p>«Задыхается полдень…»</p>Задыхается полдень (в июле – отёк стеарина)Пересыпали флоксы пахучей еще чешуёйпостамента ступени (заляпали бархатной тиной),чем арабской погоде попали под хвостик шлеёй.Воскресенье в ходу. Все уже поспешили воскреснуть;светофор пересох при проезде под ним кортежа —russian девка вьетнамцу далась не без чувства протеста,но не время и место ему – и они возлежат!……………………………………………Что ж, никто не подаст ради Бога задрипанный сольди?..Задыхается полдень, увы. Задыхается полдень.<p>Валентность В. Кальпиди</p>Нынче, в верхнем углу кубатуры библиотекисмотря, как ни странно вниз,в журналов гибкие реки,прессы сухой релиз,несомый с Кальпиди, осклиз,уйдя в гомосеки.Четвертому этажу небо на рампе крышичитает свой монолог,чихая от облаков, дышитна ладан, слогковеркая, как Махариши —Веды; пуская сок.Идут гомосеки,как люди, которые реки.А Веды в библиотеке,пуская мантрами сок,еще одного Махаришиждут из-за рампы крыши,гундося свой монолог.<p>«Лежа под капельницей дождя…»</p>
