— Я понимаю, что ты считаешь, что я тебя предала, — покаянно опустила голову Рене.
Аньес тяжело дышала от душивших её слёз и гнева. И сейчас она чувствовала непреодолимое желание задушить Рене, которая смела ещё появиться перед ней, признавала свою вину и, очевидно, рассчитывала получить прощение.
— Так и есть, я не буду этого скрывать. Но я бы не сделала этого… Я ничего не рассказывала Ноллису о тебе и не рассказала бы никогда, — продолжала Рене, — но сегодня он оказался рядом… Я столкнулась с ним, когда уходила от тебя, и он начал меня расспрашивать, где ты… Я не смогла ему соврать… Прости меня за это.
— Это всё? — сухо спросила Аньес, вновь отвернувшись.
С нынешнего дня она не собиралась никому, кроме Чарльза, показывать свои истинные чувства. Лучше оставаться для всех холодной и отстраненной, и тогда меньше людей смогут её ранить. Никогда больше она не позволит случиться подобному тому, что случилось сегодня. И о Рене она забудет. О своей первой и, наверное, теперь уже единственной подруге.
— Да… — тихо ответила Рене. — Ты не простишь меня, верно?
— Верно, — холодно ответила Аньес, молясь про себя, чтобы этот неприятный разговор скорее закончился. Она держалась из последних сил и не была уверена, что выдержит с достоинством эту пытку до конца. — Оставь меня. Я сегодня уезжаю и мне нужен отдых.
— Куда? — поражённо спросила Рене.
Аньес усмехнулась, глядя на изумрудный перстень, красовавшийся на её безымянном пальце правой руки. Это было одной из её собственных покупок в последний месяц. Она помнила, что в тот день была не одна, а с Рене, и именно та посоветовала ей приобрести его. «Оно так идёт тебе!», — восторгалась та, а ювелир, не переставая, кивал, подтверждая, что так оно и есть. И Аньес взяла его, поддавшись уговорам, взяла его, хотя ей была не по душе его громоздкость. Она до сих пор не привыкла ощущать его на пальце. Казалось, что оно тянет её к низу.
— Это тебе совсем не обязательно знать, — сказала она. — Ноллису будет достаточно и того, что я просто уехала.
— Аньес! — воскликнула Рене. — Я ничего не собираюсь ему докладывать!
В этом Аньес была уверена. Сейчас Рене не решится пойти к Ноллису, а потом будет уже поздно. Сняв с пальца перстень, Аньес покрутила его несколько секунд в руках, затем подошла к Рене и вложила ей его в руку.
— Что?… Зачем? — не поняла та.
— Не хочу, чтобы оно было у меня, — пожала Аньес плечами, — а тебе оно понравилось, насколько я помню. Теперь уходи.
К счастью, постучала служанка, которую отправил Чарльз, и Рене, бросив последний взгляд на Аньес, направилась к двери.
К тому времени как служанка помогла ей раздеться и расчесала волосы, Аньес думала, что уснёт. Мыслей о Рене, об отъезде, о Ноллисе — уже ни о чём не было. И это радовало, потому что в противном случае она совсем бы расклеилась. А ей нужно быть сильной, сейчас особенно.
Оставшись, наконец, одна, она направилась к кровати, но стук в дверь прервал её путь.
— Леди Аньес! Леди Аньес, откройте, пожалуйста.
Наверное, служанка забыла что-то ей передать, решила Аньес. Кляня девушку про себя всеми известными словами, она подошла к двери и открыла её. Девушка протянула ей какой-то круглый предмет.
— Это кулон. Он выпал из вашего платья. Наверное, зацепился. И как я только не заметила?…
Аньес недоуменно взяла круглый кулон, на котором алмазами был «нарисован» сокол в полёте, точно зная, что он просто не может принадлежать ей. Она перевернула его и наткнулась взглядом на выгравированную надпись на обратной стороне. Вглядевшись, Аньес прочла её. Наверное, только потому, что чувствовала себя совершенно изнурённой, внешне она никак себя не выдала, даже смогла слабо улыбнуться.
— Спасибо. Да, наверное, зацепился…
Закрыв дверь, Аньес облокотилась о неё спиной, чувствуя, как сильно колотится сердце. С волнением она поднесла кулон дрожащими пальцами прямо к глазам, глядя на надпись «граф Д.». Она не могла поверить, что Дерби посмел подсунуть его. С какой целью? Чего он хотел этим добиться? Возможно, рассчитывал, что эту вещь обнаружит у неё Чарльз?
— Как же я ненавижу тебя, подлец… — прошептала она, опуская руку с зажатым в ней кулоном.
Нужно его выбросить. Ничего хорошего не будет, если кто-нибудь прознает, чей он на самом деле. Сегодня ночью, когда уедет отсюда, тогда же она избавится от этого доказательства её встречи с Дерби. Чарльз был прав: уезжать отсюда нужно немедленно.
Аньес стало не по себе. В её руках была вещь, принадлежавшая Дерби, а в соседней комнате находилась Рене, словам раскаяния которой она, разумеется, верить не собиралась. Один неосторожный шаг — и жизнь её круто изменится. И даже Чарльз не сможет спасти её.
