- Читать надо. Чтобы понимать. Научиться отличать истину от вымысла. Научиться видеть самому. Тогда тебя никто не обманет. Я знаю много, мой мальчик. Ирония в том, что чем больше я узнаю, тем больше сомневаюсь. А демоны... Всегда помни: физическая сущность дается человеку от рождения, никто не вправе выбрать ее на свой вкус. Так какой смысл беспокоиться о том, что он тебя не зависит? Тебе дано не меньше, чем любому из людей, вот что главное. А естество у колдунов обычное, человеческое, раз у них с людьми может быть общее потомство. Значит, они люди. Их отношение к магии нам не понятно, ну так и не забивай себе этим голову, - он тронул Ардая за плечо. - Ничего, ты успокоишься. А пока пойдем ужинать.
Ардай отказался и ушел к себе в комнату, и зря - тут же прибежала тетушка Мизина, принесла тарелку подогретых пирожков и принялась щупать ему лоб. Выпроводив ее, он запер дверь изнутри, и, когда постучалась Валента, открывать не стал. Опять она обиделась. Ничего, наверное, потом он все ей расскажет. Маленьким пока знать не надо, а Валенте уже можно. И даже нужно. В ней ведь тоже - кровь колдунов...
А Сарита, выходит, в чем-то права. Про проклятье госпожи Валенты твердит ерунду, но она права, хоть, может, сама не знает, почему. И он должен будет перед свадьбой рассказать Эйде, чем отличается обычных людей, да еще как отличается! Или не должен?..
Когда, позже, в дверь постучал дядя Ильмар, Ардай открыл ему.
- Вот, держи, - дядя протягивал большой нож в красивых, отделанных серебром кожаных ножнах, и на вопросительный взгляд племянника криво улыбнулся, - подарок тебе от городничего, сейчас принесли. Надеюсь, других последствий не будет.
- Почему отец ничего не говорил мне?.. - спросил Ардай, взяв нож.
- Не все стоит рассказывать ребенку, особенно если подходящий момент не настал, - спокойно ответил дядя, и прикрыл за собой дверь.
Ночью Ардаю приснился странный сон. Он летел в небе, в золотисто-голубом и прохладном утреннем небе, и ему было очень, очень хорошо. А потом он увидел свою Эйду, внизу, на зеленой траве. Она махала ему рукой и звала, и он очень хотел спуститься вниз, к ней. Но почему-то никак не мог, раз за разом не мог.
Он проснулся с чувством огромной горечи и боли, и обрадовался, что это лишь сон. И еще вспомнил: у него нет предначертанной судьбы. Как сам захочет, так и будет. И он успокоился.
***
Всякий день наступает в свой черед, и день бала тоже, наконец, настал. Сколько бы Ардай не ворчал, что приходится заниматься всякими глупостями, надеть новый костюм было приятно. Темно-синий тяжелый шелк, оттенивший яркие голубые глаза, серебряная тесьма, мягчайшая черная кожа - было неловко даже думать о том, сколько стоило все это великолепие. И покрой, не совсем привычный, был тем не менее удобен - портниха заверила, что такова последняя мода. Лучше всего оказались сапоги, очень легкие и удобные, тщательно отделанные, их просто жаль было бы трепать по городским мостовым, о прочих тропках-дорожках и говорить нечего. Впрочем, до этого еще нескоро, не раз и не два гулять этим сапогам только по дорогому вощеному паркету.
Он взглянул последний раз в зеркало и отвернулся. Ничего, сойдет. Блистать и всем нравиться сестре Валенте следует, не ему.
Вот через день - гонки, потом еще смотр. Если не получится заслужить пару подвесок, он просто перестанет себя уважать. Не говоря уж о том, что останется без руха. Отец потом купит, конечно, но это ведь совсем не то.
Будет трудно. Последнее время, летая на Баке, то выжимая из него все силы в гонке на скорость, то выписывая фигуры и пируэты, Ардай каждый раз с радостью убеждался: рух в великолепной форме, просто как никогда. А ведь Бак - не какой-нибудь середнячок, отец когда-то себе отличную птицу купил, лучшую из тех, что нашел. В другое время можно бы даже не волноваться, но сейчас - слишком много в Аше приезжих наездников с отличными птицами. Ардай видал некоторых таких, летая по утрам. Было от чего тревожиться.
Валента не подвела. Когда она, полностью готовая, появилась из своей комнаты, все захлопали в ладоши, а Адай - тот даже одобрительно прищелкнул языком.
Сестру с раннего детства отличал хороший вкус. Ее ни за что не заставить было надеть то, что она считала некрасивым или просто лишним. Другая бы на радостях нацепила все содержимое шкатулки, что мать передала ей Варги, а Валента надела лишь несколько украшений, зато каждое казалось совершенно необходимым.
И портнихи постарались, разумеется. Верхнее платье на Валенте тоже было синим, с серебряной каймой - родовые цвета Эстерелов, но шелк платья выбрали светлее и ярче, чем на Ардае, а серебряная кайма кое-где переплеталась с золотой. Синий цвет верхнего платья был разбавлен нежным жемчужно-желтым и голубым нижнего, по поясу и вороту петляли, сплетаясь в узор, нити мелких жемчужин. Волосы ей заплели совсем просто - не иначе, сама настояла, разве что в них поблескивали жемчужины и мелкие синие камешки. А Ардай слыхал, что некоторых красавиц перед балом по три часа причесывают...
