18 сентября. Среда. Туманный день. Тепло, тихо. Слушаю по радио про сессию нашего парламента. В конце концов выбрали Стаса Шушкевича, сына белорусского поэта, узника бериевского лагеря, — председателем Верховного Совета Беларуси. Претендовали вчера он, Кебич, Карпенко и Заблоцкий. Позняк понял, что не пройдет. И не лез. После голосований остались Шушкевич и Кебич. Но ни один из них не набрал требуемого количества голосов. Сегодня Кебич свою кандидатуру снял, и Станислав Станиславович прошел. Я немного знаком с ним. Он принимал участие в одной нашей передаче. Надеюсь, он будет содействовать Возрождению.
19 сентября. Четверг. Слушаю, а изредка и включаю телевизор. Чтобы понаблюдать за работой нашего парламента. На глазах взрослеют депутаты. Нил Гилевич сделал интересный, аргументированный и эмоциональный доклад о символике: гербе, флаге, гимне. Некий ветеран начал цитировать историков-ортодоксов. Мол, бело-красно-белый флаг и «Погоня» — не наши символы. Вспыхнула дискуссия. И что интересно, многие депутаты, вчера говорившие на другом языке, сегодня выступали по-белорусски. Хорошо говорил президент Академии наук Платонов. Это очень талантливый ученый, патриот. Начал по-белорусски, потом признался, что трудновато выступать на родном языке, не хватает слов, поскольку отучен, как и все мы. Перешел на русский язык, отметил: «Мы все психологически изранены. Мы не машины. Все происходящее действует на нас». Символику горячо поддержали.
Сегодня на календаре — День чудес. И чудо произошло: утвержден бело-красно белый флаг и герб «Погоня». Жыве Беларусь!
Петро принялся читать запись за 27 сентября, но его прервал телефонный звонок. В трубке послышался басистый голос Володи Климчука, бывшего телевизионного коллеги, он много лет работал главным редактором литературно-драматической редакции, а теперь — директор издательства.
— Привет, старик! Ты так поздно сидишь на работе? Ну и стахановец! Затосковал по студии за время отпуска? Как отдохнул?
— Нормально. И грибы собирал, и баню строил, и землю копал.
— Значит, силы и мощи набрался. Самое время переходить ко мне.
— Как это — к тебе?
— Я ж тебе не раз говорил. Мой главный редактор — пенсионер. И что я хочу перетянуть тебя на эту должность. Ты агроном по образованию. А наше издательство имеет сельскохозяйственный профиль. Так вот, главный подал заявление. Ну, ему сказали: «Пора, братец…» Готовят место для бывшего цековца. Знаю его. Дуб дубом… Председатель Госкомпечати в отъезде. Скоро вернется. И тогда будет поздно. Его заместитель, наш куратор, против того цековца. Это он мне сказал, а председателю он так не скажет. Дорогой дружище, я тебе советую. Просто прошу. Сделай решительный шаг.
— Володя, так неожиданно. Нужно подумать. С женой посоветоваться.
— Жене скажи только одно. Будешь получать вдвое больше. Жду тебя завтра утром. Побеседуем. Я с восьми уже на работе. Можешь в половину девятого подъехать. Ну, так что? Ждать? Или искать кого другого? Времени у меня мало.
— Хорошо. Жди, — решительно сказал Петро.
