Областной начальник поведал дальше, что в субботу ездил к Акопяну в больницу, поговорили, выглядел он неплохо, собирался выписываться. Утром услышал сообщение из Беловежской пущи. Поспорил с соседом, отставным полковником, вышел в коридор, внезапно схватился за сердце и осел на пол. Позвали доктора, сделали укол. Но уже не спасли.
— Создайте районную комиссию. Похороны организуйте как следует. Информируйте меня. Если удастся, приеду.
На этом Николай Артемович распрощался. Ракович сидел, будто окаменевший. Он знал, что Акопян серьезно болен, но о его смерти и мысли не допускал. У него было столько энергии, столько желания закончить строительство цементного завода. Всплыл в памяти ужин на Беседи. Акопяну тогда сделалось плохо, напугал он всю компанию. А в Москве в тот вечер арестовали руководителей ГКЧП. А вот теперь беловежские соглашения, кончина Советского Союза.
Смерть своей великой страны сын армянина и русской, муж белорусской женщины, советский человек и настоящий интернационалист — Георгий Сергеевич Акопян пережить не смог.
Районная траурная комиссия прилагала усилия, чтобы достойно проводить в последний путь директора завода, но семья Акопяна решила похоронить его в Могилеве, рядом с отцом. Ракович даже тихо обрадовался: все же меньше хлопот, направил в Могилев своего заместителя, делегацию от цементного завода.
От забот Анатолий Ракович избавился, но мысли об Акопяне не оставляли его и на второй день, и на третий. Сперва вздохнул с облегчением: не придется быть на похоронах, не приедет Николай Шандабыло, а его приезд всегда заканчивался сильной пьянкой. Областной чернобыльский начальник любил говорить: оптимизм, хорошее настроение и добрая чарка победят радиацию. Вот чем это кончилось для Георгия Акопяна. Должно быть, генетически его нутро было запрограммировано на виноградное вино, а не на сорокаградусный напиток. Да Акопян и спиртом не брезговал: крепким питьем он снимал стресс и расщеплял радионуклиды. В последнее время, до его болезни, Акопян и Ракович встречались почти ежедневно. Строительство завода, бесконечные проблемы сильно сблизили их, не раз под конец дня снимали вместе стресс.
И вот Акопяна уже нет. Никакой стресс, никакие заботы для него не существуют, поскольку нет его самого. Холодное тело, измученное физически, морально нашло вечный покой в белорусской земле, которую некогда освобождал от немцев, а потом возрождал сожженные деревни, истерзанные танками поля, неугомонный, неистовый отец Георгия — Сергей Хачатурович Акопян, партийный лидер района.
Это ж ему до пенсии оставалось семь лет, подумал Ракович. А мне до пенсии как до неба. Аж тринадцать лет. Неужели дотяну? Отец же вон живет, хоть ему перевалило за семьдесят. Войну прошел, плечо перебито. Однако ж еще хвост держит пистолетом. Как-то после рюмки признался, что еще и жену не обижает, может приласкать, дескать, учись, сынок, жить полной мерой, чтобы и после пенсии пороху хватало. А тут и сейчас уже нет влечения: то давление подскочит, аж затылок разламывается, то за грудиной сожмет — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Нужно менять стиль жизни. Больше ходить, а то все на машине. А может попробовать утром бегать? Поутру темно, мало кто видеть будет. А если и увидит, так разве это плохо? Наоборот, хороший пример подчиненным. И как можно меньше пить. Если совсем завязать — начальство не поймет, сразу спишут в архив: устал — на обочину. Тут законы безжалостные и правила игры суровые: не можешь тянуть воз, уступи дорогу более молодому. А теперь столько молодых партийных функционеров, еще не устроенных, жаждущих подъема по карьерной лестнице. Вот нужен новый директор цементного завода. Конечно, искать кандидатуру на вакантную должность — забота министерства, однако же и с руководством района должны посоветоваться обязательно.
Снова вспомнил Андрея Сахуту. Вот этому человеку довелось пережить немало. Гикнулся с высокой должности и оказался в радиационной зоне рядовым лесничим, без семьи, без квартиры с ванной и теплым клозетом — тут все удобства за углом на улице, без персональной «Волги», без шикарного кабинета со множеством телефонов и секетаршей в приемной… Хорошо, что повысим его, как я обещал, так и будет. Руководителю любого ранга всегда приятно, когда удается сдержать свое слово, тогда этот человек больше уважает себя.
Раздумья прервал телефон, послышался голос директора лесхоза, тот спросил, можно ли на аудиенцию.
— Хорошо. Подъезжайте, — глянул на часы — начался шестой час.
