– Наследник Высочайшего Повелителя Нумерии… Аруций Второй!
По залу пронёсся лёгкий шёпот, дамы надели на лица умильные выражения. От дальней двери по проходу шла кормилица, молодая крепкая женщина, круглолицая, в сером полотняном платье и белом чепце. От волнения на её щеках алел яркий румянец.
К пышной груди она бережно прижимала младенца, завернутого в одеяльце с вышитыми на нём гербами дома Корстаков – свирепым быком, бьющим копытом. Младенец сладко спал, чему-то улыбаясь во сне. С обеих сторон от кормилицы шли два лантара, держа в руках обнажённые мечи.
Из первого ряда гостей, опираясь на палку с резной рукоятью, вышла Енария Вермокс, одетая в платье цвета осенней листвы. Она взяла из рук кормилицы ребенка и прижала его к своей давно высохшей груди. Повернувшись к Повелителю, Енария неожиданно зычным для её тщедушного тела голосом торжественно произнесла:
– Благословляю тебя, Наследник Повелителя Нумерии, здоровьем и умом, статью и силой, доблестью и отвагой, долголетием и плодовитостью, щедростью и справедливостью! Прими, мой Повелитель, этого мальчика, твою кровь и плоть, твоё продолжение во славу Богов Истинных и Вечных! Аруций Второй пришёл в этот мир! Слава Наследнику Повелителя Нумерии!
Зал взорвался восторженными криками «Слава! Слава!», разбудившими младенца. Тот захныкал и завозился. Его прабабка, утомлённая торжественной речью, из последних сил стараясь удержать ребёнка. Она устремила взгляд на Палия, но тот даже не пошевелился, внимательно изучая носок своего сапога.
Кронария, не понимая, что происходит, взволнованно переводила взгляд с прабабки на мужа, но церемония не предусматривала её вмешательства. Пауза затягивалась. Толпа, зашумевшая после речи Енарии, вдруг начала осознавать, что здесь что-то пошло не так, и замерла в ожидании дальнейших событий.
Енария, судорожно вцепившись в ребёнка, тяжело оперлась на свою палку и в наступившей вдруг напряжённой тишине выдавила:
– Повелитель Нумерии Палий Первый! Прими своего Наследника…
Палий грузно шевельнулся на троне, поднял налитые кровью глаза и, наконец, проговорил:
– Прими этого выблядка… Ты так хотела сказать, старая карга?
Кронария, дёрнувшись, как от удара, страшно побледнела и, глядя на мужа полными ужаса глазами, с трудом выдавила из себя:
– Палий, ребё…
– А-а-а, у нашей жёнушки голосок прорезался? Я тебе не Палий! Я – Высочайший Повелитель Нумерии! На колени, шлюха! И расскажи-ка всем нам, кого ты на самом деле наградила этим выродком!
Кронария, замершая с открытым ртом, метнула взгляд в первый ряд, где в небесно-голубом камзоле стоял молодой высокий мужчина лет двадцати пяти, с лица которого медленно сползал румянец. В наступившей тишине стало слышно, как в задних рядах гостей на пол упал чей-то веер.
Енария Вермокс, из последних сил прижимая к себе ребёнка, пыталась что-то сказать, но дрожащие губы вдруг перестали её слушаться, и она, закатив глаза, начала вдруг валиться на бок.
Дартон Орстер, стоявший перед троном прямо напротив старухи, кинулся вперёд и у самого пола подхватил падающего наследника. Неловко держа ребёнка на руках, он повернулся к Повелителю. Ребёнок заворочался и снова подал голос.
– А вот и папаша объявился! Как же, приятно познакомиться, – от негромкого насмешливого голоса Главного сигурна по залу прокатилась волна изумления. Палий, с багровым лицом и раздутыми в бешенстве ноздрями, оглядел Дар-тона оценивающим взглядом и вполне спокойно проговорил:
– Взять его! В Саркел! Вместе с выблядком!
Двое лантаров подошли и положили руки на плечи Дартону. Тот всё ещё не осознавал, что происходит, и продолжал улыбаться. Увидев, что Повелитель не шутит, он попробовал сопротивляться, но его уже обступили со всех сторон. Итрум Луцак, его первый помощник, отстегнул меч с его пояса. Чужие руки развернули командира Золотых Мечей и повели по проходу – прочь из дворца… прочь из жизни.
Зал взорвался. Отовсюду слышались крики возмущения, удивления и ужаса. Проходя через толпу, Дартон вдруг ясно увидел своих родных: окаменевшее лицо отца, округлённый в крике рот матери и полные ужаса глаза Мелесты. Стараясь перекрыть невообразимый шум, юноша закричал:
– Мой Повелитель! Это ошибка! Я не понимаю, в чём я виноват! Повелитель!…
В суматохе никто не заметил, как Палий в сопровождении своей свиты вышел из зала через тайную дверь позади трона. На возвышении остался только недовольно поджавший губы Рубелий, задумчиво наблюдающий за начавшимся в зале хаосом, да сжавшаяся в своём кресле жена Повелителя, мечтающая сейчас только об одном – чтобы все забыли о её существовании.
На полу перед троном Нумерии, оставленная всеми, хрипела некогда могущественная Енария Вермокс.
Обратную дорогу домой Хортон не помнил. Нет, утрами он садился, конечно, на коня и, сгорбившись, втянув голову в плечи, ехал весь день за повозкой. Он что-то ел и даже что-то кому-то говорил, но его ум словно застыл, а душа сжалась от пережитого ужаса и спряталась в самой глубине его сердца, иногда ворочаясь там с режущей острой болью.
