Его начинало лихорадить, открывались кровавая рвота и понос, а потом тело покрывалось огромными водянистыми пузырями, которые, лопаясь, источали жидкость с таким мерзким запахом, что находиться в одной комнате со стонущим в забытье мучеником было просто невозможно.
Картус получил свою порцию настойки и спустя три месяца испустил дух. Последнее, что он увидел в своей жизни, было улыбающееся лицо Элишии, торжествующей в гордом одиночестве над дурно пахнущим телом поверженного врага.
Остея, не являвшаяся наследницей лангракса, в этом плане не представляла угрозы для маленького Подруса, но она ещё сильнее брата ненавидела свою мачеху. И после смерти Картуса во всеуслышание заявила, что знает, кто приложил к этому руку, и сделает всё, чтобы отомстить этой гадине. Лангракс, чтобы положить конец ненависти в своей семье, просватал дочь за молодого лангракса Кватраны, но траур позволял провести церемонию только через полгода.
Элишия, похудевшая и подурневшая от недосыпания, с ума сходила от беспокойства о своём сокровище. Она ни на секунду не оставляла сына одного. Даже во время её мытья, рядом с ванной стояла нянька с Подрусом на руках. Так дальше продолжаться не могло, и Элишия приготовила падчерице не менее страшную участь. Подкупив её прислужницу, которая в полнолуние принесла ткань с кровью Остеи, Элишия сделала заговор.
Продажная прислужница через день внезапно умерла, ударившись в приступе судорог виском о камень, а Остея в следующий месяц просто истекла алой кровью, которая никак не желала останавливаться, несмотря на все усилия местного лекаря.
Белая, с выступившим на лице липким холодным потом, она лежала на кровати в луже своей крови, а отец, склонив поседевшую голову, гладил её безжизненную руку. Серые губы умирающей болезненно искривились и едва слышно прошептали «Элишия», но этого уже никто не услышал…
На пороге бесшумно возникла Фасима с дымящейся чашкой в руках. Она поставила её на стол перед госпожой и, отступив на шаг, замерла с покорно опущенной головой.
– Что сказал Лабус? Опять бурчал, что нужно сначала осмотреть больную?
– Да, госпожа. Он был очень недоволен.
– Мне плевать на его недовольство. Ещё не хватало, чтобы он шарил по мне своими руками. Не люблю я его. Он не сказал, когда Манук вернётся?
– Нет, госпожа, не сказал.
– А ты и не сообразила сама спросить… Иди прочь, бестолковая.
Девушка молча поклонилась и ушла в комнату. Мирцея взяла чашку в руки, понюхала отвар и, скривившись, выпила весь до капли. Горечь разлилась по языку и гадким комком замерла в горле, но Мирцея знала, что сейчас она пройдет, сменившись лёгким онемением.
Уже несколько месяцев её беспокоили неприятные тянущие боли внизу живота и в пояснице, приходившие в её лунные дни. Но не это было страшно – её обычно небольшая потеря крови стала теперь походить на сильное кровотечение. Её упругая грудь делалась в эти дни такой болезненной, что даже лёгкое прикосновение к ней одевающей её прислужницы вызывало сильную боль.
Ей пришлось обратиться за помощью к лекарю Мануку, которому она доверяла больше, как выходцу из Гахара. Тот успокоил, что в её великолепном возрасте такие неприятности бывают у всех поголовно, и отвар рикши, травы с мясистыми листьями и крупными красными цветами, прекрасно лечит эти недомогания. И действительно, он помогал хорошо. Правда, на следующий месяц всё повторялось.
Мирцея откинулась в кресле и опять посмотрела на сгущающуюся на горизонте дымку. Как не вовремя привязались к ней недомогания, ох, как не во время. Её игра, которую она вела уже долгие-долгие годы, приближалась к концу. К тому концу, который она желала всем сердцем и очень тщательно готовила.
Ещё в раннем детстве, слушая бабушку, которая проводила с внучкой всё своё свободное время, она поняла, что своей цели можно добиться, если удачно сочетать хитрость, ум и силу, приправив этот коктейль огромной порцией терпения. И тогда невозможного просто не будет!
Выдавая её замуж за Рубелия Корстака – исключительно потому, что Палий в это время был счастливо женат – Элишия Обегар из рода Царей Антубии, глядя своими необыкновенными живыми глазами, говорила:
«Девочка моя. Любовь к мужчине – приятное чувство, заставляющее гореть глаза, и бешено колотиться сердце, но… не более того. Истинная любовь женщины может быть только к своим детям. Только ради них она пойдёт на любое преступление и унижение, сметёт со своего пути любое препятствие и голыми руками разорвёт каждого, кто будет угрожать её ребёнку.
Мужчина – не более, чем возможность сделать твоих детей счастливыми. Любой из них, попавшихся на твоём пути – это ступенька лестницы, ведущей к твоей цели. Бояться их не нужно – у тебя достаточно ума и красоты, чтобы заставить выполнять твои приказы.
