Это был первый настоящий выезд на «большую воду» в этом году. Жара спровоцировала более интенсивный рост водорослей и там, где была стоячая вода, они основательно мешали движению плота. Матвею приходилось стоять на носу и разгребать водоросли в тех местах, где их было особенно много. Из-за них, в первые два дня путь проделали гораздо меньший, чем рассчитывали.
На третий день, когда почувствовалось начало течения, водоросли стали пропадать с каждым пройденным метром. Поселок Каргалинский находился северо-западнее Черной пещеры. Егору хотелось, чтобы он находился перед линией водораздела. Так бы им не пришлось тащить через него плот на себе и вероятность того, что остатки поселка окажутся над водой, была выше.
Горы давно скрылись на горизонте. Вокруг, куда ни кинь взгляд, была бескрайняя водная гладь, слегка подрагивающая под легким ветерком. Чтобы ночевать на плоту, Егор придумал якорь. Примерно, килограмм в тридцать, каменюка, похожая на восьмерку, была обхвачена посередине верёвкой. Она свободно удерживала плот на одном месте, даже при нормальном течении. Длина веревки была тридцать метров. В половине случаев якорь не доставал дна, и от осознания глубины было не по себе.
Иногда, посреди нового океана из воды выступали участки суши. Вершины холмов были промыты от грязи дождями и недавним наводнением, что делало возможным стоянку на них.
— А ты знаешь, пап, что из песчаника можно было бы сложить жилище? — Сказал Матвей, разглядывая очередной остров.
— Это как же?
— Песчаник легко поддается обработке. Можно было бы напилить из него кирпичей и сложить дом.
— Хорошо, как только соберемся строить дом, непременно воспользуемся твоим советом. — Егор верил, что Матвей, в плане хозяйственности, переплюнет его в будущем.
Можно было рассчитывать на то, что в старости они не останутся с Тамарой на руках у повзрослевших, но не самостоятельных детей.
— Так, кум Тыква, покрути педали немного, а то я ног не чувствую. Держи курс вон на тот островок.
Матвей пересел за педали, а Егор сел на край плота. Он разулся и опустил натруженные ноги в прохладную забортную воду. Это была нега. Вода массировала и охлаждала ноги. Вдруг, ему в ногу что-то стукнулось. Егору даже показалось, что не стукнулось, а попыталось схватить за ногу. Он чертыхнулся и испуганно вскочил на ноги.
— Что случилось? — Удивился сын.
— Меня, кажется, кто-то пытался за ногу цапнуть? — Ответил отец, пытаясь разглядеть в темной воде того, кто его напугал.
— Да ладно тебе, кто выживет в этой воде? Палка, наверное, проплывала.
— Да, не похоже на палку. — Егор сел на плот и подтянул ногу к глазам.
Осмотр ничего не дал.
— Ну не палка, может, покойник проплывал.
— Тьфу! Типун тебе на язык.
— Шучу, пап. Не обращай внимания.
Несмотря на подколки сына, Егор остался при своем мнении. Сколько раз, в детстве, с товарищами они забредали по камышам, и сколько раз ему в ногу стукались напуганные рыбы. Прямо, как сейчас.
— А чего бы им не быть тут? Еды всякой — море. Может быть, они мигрировали из Северного Ледовитого океана вместе с течением. Представь, как было бы здорово, еще один источник питания. И никакого Рыбнадзора. Хоть сетью лови, хоть электроудочкой.
— Да, я бы поел жареной рыбы, да еще с лучком. А чем ловить-то ее? У нас и снастей нет никаких.
Егор задумался.
— Веревка тонкая есть, можно попробовать «телевизор» смастерить. Можно гарпун сделать и ночью с фонариком охотиться.
— А я читал в хрониках, что до революции, на Урале, зимой, люди ловили рыбу в лунках. Специально прорубали их, и рыба идущая на кислород, прямо кишела в них, и ее собирали голыми руками.
— Посмотрим. — Егор присел на колени и уставился в воду.
Он сунул руку и потряс ею в воде и с криком выдернул ее из воды. Следом за рукой, по воде шлепнул серебристый рыбий хвост. Матвей успел заметить его немаленький размер. Отец, подвывая, дул на палец, ставший красным от крови.
— Убедился? — С досадой в голосе спросил отец, как будто это Матвей цапнул его за палец.
— Убедился. Сильно болит?
— Пустяк. Сейчас водкой протру, чтоб заразу не занесло.
Егор достал аптечку. В ней всегда лежала дежурная бутылка водки. Плеснул на палец и сделал большой глоток из горлышка.
— Это для анестезии и дезинфекции изнутри.
— Покажи палец. — Попросил Матвей.
Егор протянул палец, начинавший снова покрываться кровью. Следы укуса были оставлены мелкими и острыми зубами.
— Поздравляю, наше меню можно будет разнообразить рыбой, богатой полиненасыщенными кислотами и фосфором. — Глубокомысленно заключил Егор.
— Осталось только изловить.
— Думаю, с этим проблем не будет. Рыбина на руку бросается, как на приманку. Эта, похоже, была хищной. Я думаю, что они пришли следом за травоядной, или как там рыбы делятся? Хотя, какая разница, наука умерла, и мы сами вправе придумывать названия всему. Пусть будут водорослеядные и хищные.
— А ты заметил, какой у этой рыбы хвост был?
— Не успел. Какой?
— Здоровый, в рыбине килограмм пятнадцать, не меньше.
— Прекрати, у меня слюни текут и желудок сводит. Я бы сейчас такую рыбу один съел и косточкой не подавился. Может, перекусим?
