Полуостров Рыбачий не подошел из-за той же причины, что и по всему побережью. Темные потоки выносили столько грязи, что по мере приближения к берегу, лодка начинала в ней вязнуть. То же самое произошло и в Мурманске. Зайти к городу даже и не пытались. Опасность, которая подстерегала их там, была очевидной. Виктор Терехин, как и многие офицеры, оставившие в Мурманске родных, всей душой желали подойти к городу, чтобы убедиться в том, что никто из людей не спасся в нем. Иначе они не смогли бы продолжить поиск, пока не попытались бы найти своих.
Для этого Татарчук разрешил группе офицеров из четырех человек, на моторной лодке проехать в залив и осмотреть то что осталось от верфей, дабы не питать бесполезных надежд. С первого раза группа даже не смогла найти то место, где был судостроительный завод. Абсолютно все покрывало грязное болото. Ни остовов кранов стен цехов, ни массивных стапелей, ничего не проступало наружу. Ровная черная поверхность.
С материка в сторону моря существовал поток грязной воды. Там где он встречался с параллельными потоками, существовали мощные водовороты. Вязкая жидкость закручивалась и шумела, меряясь силами одного потока с другим, пугая экипаж утлой лодки. Офицеры, глядя на то, во что превратилась земля, поняли, что искать кого-нибудь среди этой дикой стихии полная бессмыслица. Не солоно хлебавши, они вернулись на борт субмарины, полные желания скорее пристать к любому подходящему берегу.
Пробираясь по мелям, лавируя между выступившими из воды островками суши, субмарина достигла Новой Земли. Этот остров знаменитый своей секретностью из-за ядерных испытаний сильно походил на Шпицберген. Невысокие голые скалы испещренные узкими фьордами, безжизненный пейзаж. Остров делился на две половины узким проливом, имеющим странное название Маточкин Шар. Северный остров, и особенно северная его половина состояла из гор, с вершинами больше одного километра. С точки зрения обустройства он мало подходил, даже визуально.
Безжизненные каменистые утесы больше всего напоминали пейзажи Марса или Луны. Южный остров выравнивался к южной оконечности. То, что ураган здесь был слабее, было видно с борта корабля в бинокль. Склоны покатых холмов кое-где сохранили зелень. Будь здесь такой же ветер, который застал лодку в Атлантике, прибрежные холмы сточило бы до самого камня. Хотя, действие ветра могло ослабить и наводнение. Массы воды, поднявшиеся к северным широтам, могли закрыть собой чахлую растительность острова.
Решено было пристать к берегу в небольшой бухточке. Гидролокатор показывал достаточную глубину и рельеф дна. Лодка подошла вплотную к отвесной стене скалы. Волнения моря здесь почти не ощущалось, поэтому удалось подойти на расстояние выброса трапа. Это был первый сход экипажа субмарины на землю. Чтобы не устраивать из этого официоз, на землю сошли все, кроме дежурной смены, без построений и произнесения речей.
Около восьмидесяти матросов и офицеров разбились на группы для разведки территории. Терехин знал про местный поселок Белушью Губу, но из-за сильно изменившегося ландшафта был не уверен, что им сразу удастся его найти. Здесь, как и на Шпицбергене, схлынувшая вода оставила множество озер, ручьев и даже полноценных рек, представляющих препятствия для исследования территории. Поселок должен быть в самом начале Костина пролива по левому борту. Но Белушья Губа могла оказаться под водой, или накрыта слоем грязи или полностью снесена в море.
Кое-где ноги вязли в морском иле, но по большей части под ногами были камни, покрытые лишайниками и мхом. С Терехиным напросился в группу Виктор Гренц, и еще три матроса. По плану им предстояло обследовать местность вдоль берега. Виктор Терехин взял с собой ручку и лист бумаги, чтобы записывать все, что будет достойно внимания.
Было невероятно приятно видеть пучки зелени, перенесшие недельное затопление. Частые дожди, наверное, уже смыли все излишки соли назад в море. Поэтому растения с виду выглядели здоровыми и полными сил. Один из матросов, кажется, это был Саломатин, нагнулся над маленьким ярко-синим цветком. Он вдохнул его аромат, так что лепестки прильнули к его ноздрям.
— Ааааа! — Произнес он довольно. — Какой аромат. Домом пахнет.
— Ты в тундре жил что-ли? — Поддел его товарищ.
— Сам ты, в тундре. Я из деревни. Это у тебя в городе дом бензином воняет, у меня цветами, особенно когда свежескошенное сено на задах лежит.
Природа острова, привыкшая к суровым условиям, достойно пережила конец света. Тут и там попадались яркие пятна цветов, небольшие полянки порыжевших листьев морошки, белые и розоватые полянки колоний камнеломки. Терехин не переставал удивляться жизнеспособности растений выбравших для себя такие суровые условия. Животные были более уязвимы против стихии, и этот фактор мог повлиять на будущую судьбу растительного покрова. Насколько зависимы между собой симбиотические связи между животным и растительным миром архипелага должно было показать время.
