– Я – Гульсум Камалова. Два месяца назад я окончила двухмесячные курсы сестёр милосердия в больнице Царского Села. Немного говорю по-турецки. Запишите и меня в группу добровольцев, – сказала она звонким и уверенным голосом.
Зал захлестнуло овациями. Кто-то ахал от удивления, кто-то жалел её от всего сердца. Возвращаясь обратно на своё место, Уммугульсум увидела сидящего во втором ряду Мусу Бигиева, и её от страха обдало жаром и холодом одновременно. Что скажет Муса-эфенди? Даст ли ей благословение отправиться на войну вслед за Кабиром Бакиром – представителем противоборствующей партии?..
Но Бигиев, как всегда, остался на высоте. В нём взяли верх образованность и интеллигентность.
– В добрый час, Гульсум[25], – сказал он, пожав девушке руку.
Но возможен ли был такой поворот в жизни Гульсум, если бы сестра Асма в то время была в Петербурге? Нет, старшая сестра ни за что не позволила бы ей отправиться в этот опасный путь.
Асма-ханум с детьми пока находилась в Чистополе, в доме матери Бибифатимы. Как только Муса найдёт приличную работу, чтобы содержать семью, она тотчас приедет сюда. Ему, конечно, обещали место в университете, на факультете восточных языков. Но когда это будет, и не доберутся ли туда раньше те, кто не желает признавать трудов Мусы-эфенди? Гульсум сочувствовала сестре и зятю, вынужденным жить, как Сак и Сок, вдали друг от друга и скучая друг по другу. Её взгляд невольно упал на тронутые сединой волосы Мусы-эфенди, и сердце её сжалось. Ведь ему всего 34 года. И они так любят друг друга! Как же трудно им жить порознь.
Перед тем как Асма с детьми уехала в Чистополь, у них с Гульсум состоялся серьёзный разговор. Причиной был Тукай. По возвращении из Петербурга в Казань поэт опубликовал в журнале «Ялт-Йолт» (1912 год, июльский номер) «Специальную статью», в которой рассказал о своём путешествии по стране. Описывая свои впечатления от Петербурга, он не обошёл и семью Бигиевых. Разумеется, Тукай писал в свойственной ему ироничной манере. Несказанно обиженная на это, Асма яростно набросилась на Гульсум:
– Сколько ты ещё будешь страдать из-за этого человека, который отвечает неблагодарностью за добро? Неужели ты забыла, что ты дочь ишана Мухамметзакира?!
Хотя Гульсум совсем не помнила отца (ей было всего четыре года, когда он умер), она всеми своими клеточками ощущала, чья она дочь. И ещё как ощущала!
И откуда бы, скажите, как не от отца, в ней эта льющаяся через край энергия, решимость, приводящая многих в удивление? Если бы она не была дочерью Мухамметзакира, разве сегодня сидела бы здесь? Война – это не шутки. Гульсум, хоть и молода, но знает, что такое муки расставания. Что подумает Тукай, если узнает, что Гульсум уехала на войну? Станет ли он считать пустяком её решение отправиться в самое пекло?
…В зале снова раздались аплодисменты. Пока Гульсум сидела погружённая в свои мысли, на сцену вышли ещё три девушки. Гульсум хорошо их знала. Рокия Юнусова – будущий врач, дочь петербургского муллы Мухамметзарифа Юнусова. Марьям Якупова, приехавшая из Ташкента, тоже училась на высших медицинских курсах. Марьям Паташова – из Ростова, учится в институте психоневрологии. Гульсум невольно подумала: «Пожалуй, мне будет нелегко рядом с ними».
В дорогу решили отправиться на следующее утро. Это было 7 ноября 1912 года.
Утром, после чтения праздничного гает-намаза, мусульмане города собрались на вокзале. Пассажиры с удивлением взирали на большое скопление людей в чалмах, но возражений и недовольства никто не выразил. Среди провожающих был и Муса Бигиев[26]. Выразив от лица присутствующих благодарность тем, кто рискнул отправиться на выполнение этой благородной и тяжёлой миссии, он заверил, что все оставшиеся здесь будут молиться за них и ждать благополучного возвращения. Гульсум попросила зятя пока не сообщать родственникам об её отъезде. Тот, согласившись, что так будет правильно, кивком выразил ей своё согласие.
…Мысли Гульсум уже давно в дороге. Они то летят, то бегут, то останавливаются, то порываются вернуться в прошлое. Казалось, лишь разум держал их в узде, стараясь не выпускать из виду.
8 ноября они уже были в Одессе. Здесь молодых добровольцев встретил издатель и редактор оренбургской газеты «Вакыт» (время), писатель, учёный Фатих Карими. Это был человек лет сорока с запоминающейся внешностью. Тембр его голоса и манера говорить были очень приятны. Поприветствовав девушек на французском, он засыпал их вопросами. Видимо, его целью было выяснить, насколько хорошо они владеют языком. Его диалог с Гульсум продлился немного дольше, чем с другими девушками. Её французский оказался выше всякой похвалы.
Гульсум учила французский с особой любовью из-за его своеобразного звучания и мелодичности. Их преподавателем был известный на весь Петербург господин Ляронд. Профессор Клейненберг из Германии, преподававший у них немецкий язык, также был известной личностью.
– Вы из Казани, мадемуазель? – спросил Фатих Карими, довольно улыбаясь и переходя на татарский язык.
– Я из Чистополя, мишарка.
