Европейская одежда девушек, их манера держаться вызывали у него чувство гордости. А ведь все они – дочери мулл. Сохраняя веру, приверженность исламу, эти девушки стремятся к новому. Стараются понять и познать этот бесконечно сложный мир. А ведь это никому не даётся легко. Да, много лет назад он тоже впервые пересёк море и прибыл в Стамбул. Прямо из морского порта он отправился на поиски известного турецкого писателя Ахмета Мидхата. В бытность свою шакирдом медресе «Камалия» в Чистополе Фатих писал ему письма. И, что удивительно, турецкий писатель постоянно отвечал ему. В Стамбуле он принял юношу в своём доме как близкого человека. Ахмет-бей устроил Фатиха, жаждавшего знаний, в школу высших чиновников «Мулкия», в которой учились только дети именитых граждан Стамбула. Вот откуда в Фатихе Карими аристократизм, уважение к Турции, любовь к иностранным языкам. Здесь Карими продолжил занятия творчеством. Теперь в Турции у него много друзей, единомышленников. В этот раз он едет в эту страну, чтобы писать статьи для газеты «Вакыт». Вернее сказать: он едет, чтобы выяснить причины поражения страны, которая когда-то приняла его как своего, разделить с нею её тяготы. Впрочем, это тот самый исторический период, когда решается судьба не только Турции, но и тюркских народов России, в том числе и татар.
Больше, чем экономические, военно-политические вопросы, публициста, философа, политика и писателя Фатиха Карими интересовало освобождение женщин, судьба образованных татарок – будущих матерей нации[29]. Вот ещё одна причина, по которой он постарается не выпускать из поля зрения этих европеизирующихся смелых татарских девушек.
…А пока… Пока они в пути. На Чёрное море опустился вечер. Самое время прочитать про себя молитву и пожелать: «О Аллах, даруй нам благополучную дорогу туда и дорогу обратно!» Нет-нет да проползают в темноте тревожные мысли. Как писал Тукай:
Говоришь себе, что в небе может быть всё что угодно, на то оно и бесконечное небо!
Ах, дорогой Тукай, только бы ты был здоров. Ну вот, «причина» нашлась, и по щекам Гульсум ручейками потекли горячие слёзы. Эх, отвезти бы поэта в Крым на лечение, но… Гульсум вспомнила их последнюю встречу. Пусть она не будет последней! В её сердце нет ни капельки злости или обиды на поэта. Разве может человек такого масштаба, как Тукай, послушаться каких-то девчонок и увязаться за ними в Крым! Лицо Гульсум снова обожгли слёзы. Слава Всевышнему, ты есть, Тукай! Когда сердце полыхает, когда испытываешь жажду любви или тоскуешь, когда ищешь собеседника для молчаливых разговоров, – есть ты и твои стихи, хранящиеся в сердце.
Тихо открыв дверь каюты, Гульсум вышла на палубу. В то же мгновение в лицо ей ударил влажный ветер – ветер её судьбы. Море было неспокойно. Скоро снова вступят в права удивительные законы Чёрного моря, которым уже миллионы лет. Безжалостная сила разорвёт поверхность воды, раскачает волны, заревёт буря, побегут наперегонки волны, забрасывая друг друга клочьями белой пены и уничтожая всё, что попадётся им на пути…
Удивительно, сегодня Гульсум настроена на поэтический лад. Вот пришло на память стихотворение «Корабль» печального Дэрдменда, и погрузило её в философские и грустные размышления. Он тоже её любимый поэт. Дэрдменд – Закир Рамиев – учился в Стамбуле. Говорят, Тукай мечтал: «Хорошо бы однажды увидеть Стамбул». Близкая, братская страна, притягивавшая к себе многих образованных татар и давшая им кров. Протянуть ей руку помощи в трудную минуту – это достойный ответ. Хорошо, что они выехали немедля. Теперь надо успокоиться и немного отдохнуть.
Гульсум приоткрыла дверь каюты и услышала плач Марьям:
– Гульсум, а если мы там умрём?
– Кто тебе сказал, что мы едем умирать? Дружочек, мы должны помочь тем, кто умирает, разве не так?! Поэтому нас там очень ждут. Немедленно выкинь эти нехорошие мысли из своей красивой головки, ладно? – начала успокаивать Гульсум, по-матерински тепло обняв Марьям и нежно поглаживая её по волосам.
– Ах, Гульсум, Аллах дал тебе огромную силу воли. Ты удивительная, святая душа.
– То же самое я думаю о всех вас и восхищаюсь вами.
– Только ты так можешь сказать, дорогая Гульсум. Спасибо тебе.
– Марьям, хочешь, я почитаю тебе стихи Тукая?
Девушка кивнула, сняла очки, вытерла глаза и окунулась вместе с Гульсум в море поэзии. Марьям Якупова, приехавшая в северную столицу из Ташкента, из царства солнца и виноградников, была весьма романтичной натурой и сама немного писала стихи.
Любовь[31]
