Я снова принимаюсь замешивать глину. И как раз когда Морагу выражает удовлетворение достигнутой консистенцией, возвращается ворона с четырьмя длинными черными перьями. Шаман благодарит птицу и обращается ко мне:
— Так, меж тем мы стремительно приближаемся к точке невозврата. Ты по-прежнему уверен, что хочешь завершить?
— Я же сказал, что сделаю это.
— Ну да, сказал.
Я начинаю прилеплять глину к каркасу из карнегии, даже не пытаясь придерживаться реалистичности. По ходу дела Морагу наставляет меня не забывать думать о Ситале и воображать, будто каждый добавляемый мною комок глины — это призыв к ней.
— Выглядит неплохо, — подытоживает он.
Может, и неплохо, но точно не обаяшкой.
Шаман втыкает в головку куклы четыре пера наподобие венца вождей. Я осматриваю плод своих трудов и добавляю чуточку глины в качестве носа, делаю две дырки-глаза и большим пальцем вывожу подобие улыбки. Морагу тем временем сворачивает сигаретку и закуривает, после чего развеивает дым на четыре стороны света.
Усевшись на корточки, я вновь критически разглядываю поделку. Добавленные черты лица окончательно превратили куклу в страшилище, и мне остается лишь надеяться, что внешний вид действительно не важен, как говорила Ситала. Лучше мне все равно не сделать, так что придется довольствоваться этим плодом своего труда.
Потом я нетерпеливо оглядываюсь. Вообще-то я не прочь полежать в тенечке, а еще лучше — поспать.
— И сколько нам ждать результата?
Морагу пожимает плечами.
— У майнаво время течет по-другому. Но если ей все еще нужно тело, долго ждать не придется.
Он начинает поправлять одно из перьев, но вдруг замирает, вскинув голову. Секунду спустя я тоже слышу звук. Шум двигателя пикапа. Собаки вскакивают и несутся к дому, во дворе которого останавливается машина. Грузовичок я узнаю — это одна из старых калош Рувима, на которых работают его псовые братцы. Водительская дверца распахивается, и наружу выбирается Джек Молодое Дерево. Он подходит к кузову и вытаскивает из него чемодан. Собаки окружают парня плотным кольцом и старательно обнюхивают.
— Похоже, Эгги вернулась, — предполагаю я.
— Не думаю. На этой развалюхе все кости отобьешь, Рувим никогда бы не посадил в нее Эгги.
Морагу прав. Когда пассажирская дверца открывается, из машины выходит не художница, а журналистка, которая в ином мире угодила в мое сознание. Лия Хардин. Я радуюсь, узнав наконец, что прыжок с обрыва ей нисколько не повредил. Но затем задаюсь вопросом, что же она здесь делает.
— А вот это интересно, — изрекает шаман.
Я киваю.
— Как она здесь оказалась?
Парочка ворон поднимается в воздух и устремляется к дому, словно решив разузнать для нас ответ.
Выбравшись из кабины, Лия замерла: собаки! Реагировать на их бурное приветствие с той беззаботностью, с какой принял его Джек, ей пока трудно. Заметив, как вытянулось лицо женщины, паренек, доставая из кузова ее чемодан, ободряюще улыбнулся:
— Да они добрые, не кусаются.
Лия улыбнулась в ответ и неожиданно для себя расслабилась.
— Да я знаю, я приезжала сюда. — Она огляделась — той, кого она искала, не было. — Я даже подружилась с одной из этих собак, с Руби, но сейчас ее почему-то не видно…
Паренек, как ни странно, выслушал это откровение молча, и Лия взглянула на него: жизнерадостная физиономия Джека превратилась с горестную маску.
— Да, ее больше нет с нами.
Лию словно ударили в грудь. Ей действительно понравилась Руби — и собака, и девушка, — и она заранее предвкушала общение с ней.
— Что случилось?
— Ее сожрала эчисера.
— Кто?
— Эчисера. Колдунья, которая может повелевать духами.
Джек быстро отвернулся, и прежде чем писательница успела попросить его объясниться, понес ее багаж к двери. Она торопливо зашагала за ним, все так же сопровождаемая собаками. Паренек поставил чемодан на крыльцо и вытащил из кармана клочок бумаги:
— Это телефон лавки моего дяди Рувима. Если вам или Эгги что-нибудь понадобится, позвоните, и вам все доставят.
— Спасибо. Я…
Джек не дал ей продолжить и выпалил:
— Мы все очень признательны вам за помощь. Понимаете, Эгги тут очень уважают, — и с этими словами он рванул к пикапу.
Лия так и осталась стоять возле крыльца в компании собак. Паренек сдал машину назад и помахал ей рукой, женщина машинально ответила ему тем же. Затем грузовичок покатил прочь, поднимая за собой клубы пыли. Писательница взглянула на стаю у ног:
— Может, кто-нибудь из вас захочет превратиться в человека и все мне объяснить?
