Брамин пустился в объяснения, я же отошёл к повозке, изо всех сил стараясь не показать своё нетерпение. Наконец Торгаш ушёл и мы неспешно проследовали в сторону ворот. О доспехе мы не говорили, боясь спугнуть удачу неосторожным словом.
— Этот человек..., — начал купец.
— Хан прав, — перебил его жрец.
— Его убил мальчишка.
— Ты должен был помешать.
Купец глубоко вздохнул и склонил голову:
— Прости, Хан. Я всё понял.
Я перевёл взгляд на мальчишку.
Торгаш догнал нас у самых ворот. Караван уже трогался, и недовольный купец поставил нашу повозку замыкающей. Не менее недовольный начальник охраны процедил:
— Сегодня ночью дежурите в последнюю стражу.
Это значит перед рассветом, когда спать хочется больше всего.
— Следите за хвостом каравана, доспехи можно не надевать, тут места спокойные, — брюзгливо добавил он и отвернулся.
Торгаш отцепил от седла большой мешок и передал его Егерю, правящему повозкой. Проехав ворота, мы взяли у Егеря оружие и, отстав от нашей повозки шагов на двадцать, наконец смогли поговорить.
Торгаш был очень доволен.
— Купить дорогую вещь за гроши у случайного владельца — это не плохо. Но купцы этим не хвалятся. Приобрести же такую вещь у купца — это показать самому себе что ты мастер. Этот недостойный стоять за прилавком ничтожный торговец не смог определить гномью работу!
— Доспехи делали у нас в степи, — не согласился я, — Да и кольчуга на первый взгляд самая обычная. Кстати, Брамин, а ты как понял, что это не простая вещь?
— По весу. Слишком лёгкая.
— Не буду вас утомлять всеми способами определения гномьей работы, — развеселился Торгаш, — скажу только, что денег у нас осталось совсем мало. В первом же городе надо продавать твою добычу, Хан.
— И в мыльню не сходили, — вздохнул Брамин, — что ты так зацепился за этот обоз?
— Я слышал о его хозяине, — стал серьёзным Торгаш, — слово своё он держит. Двигается в нужную нам сторону. Ещё и платит. Всё что мы хотели купить...
— Да понимаю я всё, — перебил его Брамин, — и то, что чем дальше уберёмся, тем лучше. А передохнуть всё одно надо. Тюрьма, войско, драки, бежим вот, как загнанные волки, — отдых нужен. Не для тела, для сути нашей. Успокоиться, подумать как следует, договориться, что другим о себе сказывать будем. Мыльня вот опять же.
— Так и сделаем, — решил я, — закончим с караваном, продадим добычу и встанем дня на два на хорошем постоялом дворе. Торгаш, сколько сейчас у нас денег?
— Мало.
— Вот скареда! — восхитился Брамин, — Как у реки какой-нибудь встанем, специально за водой к тебе приду!
— Не дам! — тут же свирепо отозвался Торгаш, — В реке возьмёшь!
— Мне шлем нужен, — остановил я дружескую перебранку.
— Верно, — моментально стал серьёзным Торгаш, — проеду-ка я по каравану, может чего и найду.
Вернулся он достаточно быстро и протянул мне простой открытый шлем, островерхий и поцарапанный в нескольких местах.
Я надел его, подвигал головой и кивнул Торгашу. Пока сойдёт и такой.
На днёвку мы остановились на перекрёстке дорог, у колодца. Одновременно сюда подошли с десяток обозов и организовали импровизированный торг. Начальник охраны, посмотрев на кричащих и размахивающих руками продавцов, приказал всем надеть доспехи. Всё же предосторожность оказалась излишней, товары поменяли владельцев по взаимному согласию и все разъехались довольные собой и друг другом. Оставшуюся часть дня мы так и ехали в хвосте каравана, но уже в доспехах. И только к вечеру наш обоз свернул к постоялому двору.
Торгаш, договариваясь о нашем найме в последний момент, согласился с тем, что еду мы готовим себе сами и из своих продуктов. Так что, пока Егерь возился с лошадьми, Брамин соорудил очаг, срубил засохшее дерево и поставил на огонь котелок, заверив нас, что похлёбка будет выше всех похвал. Он то помешивал в котелке длинной ложкой, то что-то подсыпал туда, вдохновенно напевая под нос какую-то песню, не собираясь отвлекаться от своего занятия ни на миг.
Начальник охраны подошёл к нам, когда от котелка потянулись первые волнующие запахи.
— Отдыхайте, — кивнул он, — когда надо — вас разбудят. Вместе с вами будут караулить ещё двое. Оружие держите под рукой всю ночь.
Отказавшись от приглашения отужинать с нами, он ушёл.
Запахи становились всё завлекательней, а воздух всё холодней и мы собрались у временного очага. Стемнело.
— Совсем малость осталось, — улыбнулся Брамин, — так-то я, чтобы очень, готовить не умею, но в походном очаге толк знаю.
— Я тоже умею! — гордо заявил мальчишка, — Не хуже тебя!
— Мы все что-то можем, — не стал с ним спорить Брамин, — но...
В этот момент от нашей повозки донёсся какой-то шум и злое ржание Ветра. Я вытащил саблю и сделал три шага к повозке. Справа от меня пристроился Торгаш, слева Брамин. Меня порадовало, что они не кинулись к повозке, а приготовились сражаться.
— Егерь, охраняй похлёбку, Торгаш, сделай факел и догоняй нас, Брамин, идёшь со мной, — говоря всё это я обогнул повозку и пошёл на возмущённое фырканье Ветра.
