Повесть «Ветер в ивах» была написана шотландским писателем Кеннетом Грэмом в начале XX века и быстро стала известной. Спустя пятьдесят лет после первой публикации произведение, уже ставшее классикой мировой детской литературы, получило международную премию «Полка Льюиса Кэрролла» – она присуждалась книгам, достойным стоять рядом с «Алисой в Стране чудес». За прошедшее столетие книга вдохновила многих режиссеров на создание театральных и телевизионных постановок, а также мультфильмов. Совершенно по-особенному мир «Ветра в ивах» представил и изобразил Дэвид Петерсен, американский художник и обладатель престижных наград: Премий Айснера и Премий Харви. Атмосферные иллюстрации Петерсена прекрасно дополняют сказочный сюжет повести своей убедительной детальностью, а образам героев книги придают еще большее обаяние. В этой книге представлен полный перевод без сокращений. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Всё утро Крот усердно занимался весенней уборкой своего небольшого жилища. Сначала орудовал щёткой, затем в ход пошли тряпки, и, наконец, взобравшись на стремянку с кисточкой и ведёрком побелки в лапах, Крот принялся белить потолок. Скоро в горле у него запершило, глаза стали слезиться от пыли, чёрная шубка оказалась заляпанной побелкой, а спина и лапки заныли. А наверху в воздухе разливалась весна, и её божественный аромат всё настойчивее проникал под землю, в его глубокую и тёмную норку, вызывая неясное беспокойство и тоску. Поэтому нет ничего удивительного в том, что внезапно с криками: «Надоело!», «Довольно!», «Пропади эта уборка пропадом!» Крот устремился прочь из дому, второпях даже не надев пальто.
Словно услышав настойчивый зов откуда-то сверху, он ринулся в узкий крутой тоннель, заменявший ему посыпанные гравием подъездные дорожки к домам зверушек, обитавших ближе к солнцу и открытому воздуху.
Он карабкался, скрёбся, пропихивался, затем опять карабкался, скрёбся и пропихивался, неистово работая маленькими лапками и повторяя про себя: «Наверх, наверх!» И вот наконец его мордочка высунулась на свет божий, а затем и весь он оказался в тёплой траве на большом заливном лугу.
«Как здорово! – радостно подумал Крот. – Уж куда лучше, чем белить потолок!»
Его шёрстка нагрелась под лучами солнца, разгорячённый лоб ласкал прохладный ветерок, а в уши, привыкшие к тишине подземного дома, врывались ликующие птичьи трели.
От переполнявшего всё его существо радостного ощущения жизни и праздника весны, для которого вовсе не требовалась никакая уборка, Крот вскочил на все четыре лапы и двинулся через луг к дальней изгороди.
– Стой! – раздался чей-то голос из канавы. – Шесть пенсов[1] за проход по частной дороге!
Присмотревшись, Крот увидел старого кролика, но не счёл нужным реагировать и, презрительно фыркнув, затопал вдоль изгороди, посмеиваясь над другими кроликами, которые торопливо выбирались из своих норок посмотреть, что там за шум.
– Кролик в луковом соусе! В луковом соусе! – тем временем вспомнил Крот и поспешил скрыться до того, как кролики придумают достойный ответ.
Те же, как водится, принялись браниться между собой:
– Какой ты тупой! Почему не сказал ему…
– А ты что молчал?
– Мог бы напомнить ему…
Красота пробуждающей природы казалась нереальной.
Крот с наслаждением бегал по лугам, прохаживался вдоль живых изгородей, продирался сквозь молодую поросль, наблюдая, как всюду кипит жизнь, счастливая, молодая, энергичная: строили гнёзда птицы, у цветов набухали бутоны, распускались первые листочки.
Вместо уколов совести, которая вполне могла бы шёпотом напомнить ему про побелку, Крот лишь испытывал счастье, оттого что мог праздно шататься, когда вокруг кипит работа. В конце концов, нет ничего приятнее, чем наблюдать, как работают другие.
И совсем уже блаженство Крот почувствовал, когда, шагая куда глаза глядят, внезапно оказался на берегу полноводной реки. Никогда в жизни он не видел реку – это гладкое извивающееся сильное животное, которое бежало себе вперёд, усмехаясь, с бульканьем хватая предметы и потом со смехом отпуская, чтобы найти новые игрушки, уже было освободившиеся, но пойманные рекой опять. Всё в ней трепетало и колыхалось, искрилось и переливалось, кружилось и перекатывалось, журчало и булькало. Река восхитила, очаровала и, кажется, даже околдовала Крота. Он семенил по берегу, едва поспевая за течением, словно маленький ребёнок, которого взрослый ведёт за руку и одновременно рассказывает увлекательную сказку, пока наконец не устал и не уселся передохнуть. А река побежала дальше, ни на минуту не умолкая, с журчанием унося свои лучшие истории из недр земли в ненасытное море.
Сидя на травке и глядя на воду, Крот заметил тёмное отверстие на противоположном берегу над самой водой и принялся мечтать, как здорово было бы здесь поселиться: ни шума, ни пыли. Пока он так размышлял, в норе что-то сверкнуло, исчезло, затем вновь сверкнуло, словно зажглась крохотная звёздочка. Однако, принимая во внимание необычную ситуацию, это вряд ли была звезда, а для светлячка сверкнуло слишком уж ярко. Крот взглянул ещё раз, и звёздочка подмигнула ему, оказавшись чьим-то глазом, который, словно картину рама, постепенно стала обрамлять маленькая мордочка, коричневая, с усами. Показались и аккуратные небольшие ушки, а затем и туловище, покрытое блестящей шкуркой.
Речной Крыс!
Оба зверька, стоя некоторое время неподвижно, внимательно изучали друг друга.
– Привет, Крот! – воскликнул Речной Крыс.
– Здорово, Крыс! – ответил Крот.
– Может, переберёшься сюда? – после некоторой паузы предложил Крыс.
– Легко! – проворчал Крот.
Впервые оказавшись у реки, он понятия не имел, как местные обитатели переправляются с берега на берег.
Крыс тем временем нагнулся, отвязал канат, который удерживал маленькую лодку, и легко прыгнул. Голубая снаружи и белая внутри, лодка словно идеально подходила для двух зверьков и очень понравилась Кроту, хотя он и не сразу понял её назначение.
