Этот день стал для Крота первым из целой череды таких же увлекательных, интересных и познавательных. По мере того как лето близилось к своему пику, он научился плавать, грести и наслаждаться струящейся водой, а порой даже мог услышать и понять, о чём шептался с тростником ветер.
Одним солнечным летним утром Крот неожиданно обратился к другу:
– Крыс, хочу попросить тебя об одолжении.
Крыс сидел на берегу и, напевая песенку, которую сам только что сочинил, так увлёкся, что не замечал никого и ничего вокруг. С раннего утра он купался в реке вместе со своими приятельницами утками. Стоило им внезапно нырнуть – как обычно, вниз головой и вверх хвостом, – Крыс тут же нырял следом и принимался их под водой щекотать там, где мог бы быть подбородок, до тех пор пока они не выныривали торопливо на поверхность, сердито отряхивая перья. В конце концов они упросили приятеля оставить их в покое и заняться собственными делами.
Вот Крыс и уселся на солнышке сочинять. Через некоторое время появилась эта песенка под названием «Утиная припевка»:
– Не сказал бы, что твоя песенка поэтический шедевр, – осторожно заметил Крот. – Хотя, возможно, я просто не в состоянии её оценить в силу полнейшего отсутствия таланта.
– Да нет: утки тоже не оценили, – отозвался неунывающий Крыс. – Они заявили мне: «Почему бы не позволить другим делать то, что им хочется, когда хочется и как хочется, вместо того чтобы глазеть с берега, отпускать замечания, сочинять стихи и прочую ерунду. Как же это всё глупо!»
– Так и есть, так и есть! – с жаром согласился Крот.
– Нет, не так! – возмутился Крыс.
– Ну не так – значит, не так, – предпочёл не спорить Крот. – Я вот о чём хотел тебя попросить. Не мог бы ты сводить меня в гости к мистеру Жабу? Я столько о нём слышал, а вот познакомиться не довелось.
– Почему бы нет! – тотчас забыв про поэзию и вскочив на лапы, обрадовался Крыс. – Выводи лодку, и отправимся. Для визитов к Жабу любое время годится: хоть днём, хоть ночью – он всегда гостям рад, всегда в хорошем настроении, а когда они уходят, даже расстраивается.
– Должно быть, он очень славный, – заметил Крот, забравшись в лодку и взявшись за вёсла, в то время как Крыс удобно устроился на корме.
– Да, ты прав: милейшее существо, – простой, добродушный и такой чувствительный. Может, не очень умён, но не всем же, в конце концов, быть гениями, а то, что немного хвастлив и самодоволен… Что ж, у нашего Жабчика имеется и много хороших качеств.
Миновав излучину реки, они увидели величественный старинный дом из красного кирпича, окружённый аккуратными газонами, которые спускались к самой воде.
– Это Жаб-холл, – объявил Крыс, – а вон тот ручей – с табличкой «Частное владение. Высаживаться на берег запрещено» – ведёт к лодочному сараю, где мы и оставим нашу лодку. Справа – конюшни. Прямо, куда ты смотришь, банкетный зал. Жаб очень богат, и его дом один из самых красивых в этих местах, хотя мы ему об этом никогда не говорим.
Они направились вверх по ручью, а когда вошли под навес большого лодочного сарая, Крот сложил вёсла. Внутри друзья увидели множество красивых лодок, подвешенных на поперечных балках или сложенных на стапеле[2], но ни одной на воде. Сарай выглядел заброшенным.
Крыс огляделся и заметил:
– Понятно. Видимо, Жаб в лодки наигрался: надоели – вот он их и забросил. Интересно, чем он увлёкся теперь. Пойдём поищем хозяина – от него самого обо всём и узнаем.
Высадившись на берег, друзья побрели по пёстрой, в цветах, лужайке и вскоре увидели мастера Жаба, сидевшего в плетёном садовом кресле и с озабоченным выражением на мордочке изучавшего большую карту, расстеленную на коленях.
– Ура! Вы пришли сами. Как здорово! – обрадовался хозяин гостям и, вскочив с кресла, пожал обоим лапы, не дожидаясь, пока ему представят Крота.
Пританцовывая вокруг них и не давая вставить ни словечка, Жаб тараторил:
– Как это любезно с вашей стороны. Я как раз собирался послать лодку, чтобы тебя, Крыс, немедленно доставили сюда, чем бы ты ни занимался. Ты мне очень нужен. Вы оба мне нужны. Заходите и угощайтесь! Вы даже не представляете, как это здорово, что вы появились именно сейчас!
