Ветер в ивах полностью

– Прошу прощения, – медленно произнес Крыс, жуя соломинку. – Я не ослышался? Ты сказал – мы… отправимся в путь… сегодня?

– Слушай, добрый мой старый друг Крысик, – взмолился Жаб, – не начинай опять разговаривать со мной в этом холодно-снисходительном тоне, потому что ты знаешь, что тебе придется поехать. Я просто не справлюсь без тебя, так что пожалуйста: будем считать вопрос решенным и не спорь – это единственное, чего я не выношу. Не собираешься же ты в самом деле навсегда привязать себя к своей унылой затхлой старушке-реке, жить в земляной дыре и без конца плавать на лодке? Я хочу показать тебе мир! Я собираюсь сделать из тебя настоящего зверя, мальчик мой!

– Меня это ничуть не интересует, – упрямо сказал Крыс. – Я никуда не еду – и точка. И да! Я собираюсь привязать себя к моей старушке-реке, жить в земляной дыре и плавать на лодке, как делал всегда. Более того, Крот собирается остаться со мной и жить так же, как я. Правда, Крот?

– Конечно, – преданно подтвердил Крот. – Я всегда с тобой, Крыс, и как ты скажешь, так и будет. Но вообще-то, знаешь, то, что он говорит, звучит довольно заманчиво! – мечтательно добавил он.

Бедняга Крот! Жизнь, Полная Приключений, была для него так нова, так увлекательна, а эта новая перспектива так соблазнительна! К тому же он с первого взгляда влюбился в канареечный фургон со всем его миниатюрным оснащением.

Крыс понял, что творится у него в голове, и махнул рукой. Он ненавидел кого бы то ни было разочаровывать, а Крота он полюбил и был готов почти на все, чтобы доставить ему удовольствие. Жаб пристально наблюдал за обоими.

– Пойдемте в дом, – дипломатично вклинился он, – перекусим и все обсудим. Нет необходимости принимать решение в спешке. Я не для себя стараюсь, просто хочу доставить удовольствие вам, ребята. «Жить для других!» – мой девиз.

Во время обеда – который был, конечно, превосходен, как и все всегда в Жаб-холле, – Жаб дал себе волю. Не обращая внимания на Крыса, он продолжил играть на неопытной душе Крота, как на арфе. Будучи по своей природе животным говорливым и обладающим богатым воображением, он расписывал перспективы путешествия и радости вольной жизни в таких сияющих красках, что Крот от волнения едва мог усидеть на месте. Как-то само собой вышло, что вскоре все трое считали вопрос об экспедиции решенным, и Крыс, хотя в душе еще сомневался, позволил своему добросердечию взять верх над личными возражениями. Ему была ненавистна мысль о том, чтобы разочаровать друзей, которые уже глубоко погрузились в планы и предвкушения, расписывая занятия на каждый отдельный день на несколько недель вперед.

Когда все окончательно созрели для путешествия, торжествующий Жаб привел своих спутников на выгон и велел поймать старую серую лошадь, которая без ее согласия и к ее великому неудовольствию была приговорена им к самой пыльной части работы во время их экспедиции. Лошадь предпочитала остаться на выгоне, и пришлось немало потрудиться, чтобы отловить ее. Тем временем Жаб еще плотнее забил фургонные шкафчики всевозможными предметами первой, на его взгляд, необходимости и привязал ко дну фургона торбы с овсом, сетки с луком, тюки сена и корзинки с провизией. Наконец лошадь была поймана, запряжена, и они, разговаривая все разом, двинулись в путь. Кто-то поехал, сидя на облучке, кто-то пошел рядом с фургоном – кому как нравилось. День был позолочен солнцем. Запах пыли, летевшей из-под копыт и колес, казался насыщенным и обволакивающим; из густых садов, раскинувшихся по обе стороны дороги, чирикая и посвистывая, их весело приветствовали птицы, добродушные встречные путники желали им хорошего дня или даже останавливались, чтобы похвалить их красивый фургон, а кролики, сидевшие на крылечках своих домов, спрятанных в живых изгородях, вскидывали передние лапки и восхищенно восклицали: «Какое чудо! Какое чудо! Какое чудо!»

Поздно вечером усталые, но счастливые, удалившись на много миль от дома, они заехали на уединенный выгон вдали жилых домов, распрягли лошадь, отпустили ее пастись, а сами, усевшись на траву возле фургона, устроили себе простой, но сытный ужин. Жаб делился своими грандиозными планами на будущее, а на небе все ярче разгорались звезды, и желтая луна, молча появившаяся из ниоткуда, составила им компанию, слушая их разговоры. Наконец они улеглись на свои коечки в фургоне, и Жаб, блаженно вытянув ноги, сонно сказал:

– Ну что ж, спокойной ночи, ребята! Вот она, настоящая жизнь для джентльмена! А вы еще что-то там говорите о своей старушке-реке!

– Я ничего не говорю о своей реке, – терпеливо ответил Крыс. – Ты же видишь, Жаб, я вообще ничего не говорю. Но я думаю о ней, – жалобно добавил он тихим голосом. – Я думаю о ней… все время!

Выпростав лапку из-под одеяла и в темноте нащупав лапу Крыса, Крот сочувственно пожал ее.

– Крысик, я сделаю все, что ты захочешь, – прошептал он. – Мы можем сбежать завтра утром, рано утром, очень рано утром и вернуться в нашу любимую норку у реки.