Ольга опустила голову. Она и вправду боялась за Николя и никогда бы не простила себе, откройся кому, то, что произошло вчера. А такое могло случиться. Она не верила, что Заленский промолчит о ее постыдном побеге и о том, что было после. Более того, такой человек мог и вовсе все переврать и приукрасить так, что впору будет всю жизнь прятаться где-нибудь, не то, что замуж выходить.
— Николя еще сказал, что у вас имеется и другой жених? — перешел ко второму аргументу против их брака Албашев. — Не ради него ли вы ушли без спросу к тем людям? Не ради ли встречи с ним? Если так, то я с трудом могу надеяться на вашу верность в будущем и не желаю видеть своего сына обманутым. Что скажете вы на это?
Полянский заерзал на диване. Он не ожидал, что Николя расскажет родителям об Антоне, и боялся ответа дочери. Она же понимала, Николай не мог поступить иначе. Как бы еще он объяснил, из-за чего аннулировал их сговор о женитьбе. Одно не укладывалось в Оленькиной голове, зачем друг, обиженный ею, вдруг снова решил попытать в ней свое счастье? Не потому ли, что жалеет ее? Вчера он ясно дал понять — Антон здесь, все знает и вряд ли теперь появится. Эта мысль раззадорила ее, но она усмирила себя и решила ответить честно, не заботясь о том, что за этим последует.
— Я была влюблена и путала эту влюбленность с настоящими чувствами, — призналась она, прежде всего себе. — Сейчас же я знаю, что ошибалась, и этому человеку не осталось места ни в моей душе, ни в моем сердце.
Сказав это вслух, Оля поняла, что отпустила Войковского и действительно более не чувствует к нему ничего, кроме благодарности за все хорошее, что было между ними. Приободрилась, даже улыбнулась, но Албашев вернул ее к реальности.
— Очень жаль… очень, — покачал головой он, — как раз теперь этот молодой человек, с его предложением, пришелся бы как нельзя кстати.
— О чем ты, князь, — покачал головой Полянский, желая тоже вступить в разговор. — Никогда бы я не позволил им пожениться. Ты же знаешь, как я сына твоего уважаю.
— Раз уважаешь, то должен меня понять. Повторюсь, уж лучше б теперь сыграли вы свадьбу с этим тайным поклонником.
— Уверена, такая свадьба стала бы моей роковой ошибкой, — снова взяла слово Ольга. — Более того, если Николя хочет жениться на мне только ради моего спасения от сплетен, отдавая этим долг нашей дружбе, то и этого союза я не допущу. Можете не волноваться. Все чего я всегда хотела это любить и быть любимой. Мои намеренья не изменились. Брак по дружбе все еще неприемлем для меня.
В этот момент в комнату неожиданно вошел Николя. Ольга и Андрей Александрович увидели его, но не успели предупредить Албашева, который сидел спиной к двери.
— Думаю именно о таком браке и идет речь, — уверенно заявил князь, не подозревая, что сын стоит за его спиной. — Не верю, что после того как вы столько раз выказывали к нему свое безразличие, может быть иначе.
— Достаточно решать за меня, — испугал Николай отца.
Тот обернулся, удивился, хотел было обидеться на Полянских за то, что не сказали о сыне, но он жестом попросил его помолчать.
— Я хотел бы сам переговорить с Ольгой Андреевной и наедине решить наш с ней вопрос. Не желаю, чтобы его обсуждали другие, даже если они и родители. Это дело касается в первую очередь нас, значит, нам и объясняться. Оля, где бы мы могли поговорить наедине?
Ольга впервые слышала, чтобы Николя так уверенно и резко говорил с отцом. Такое прямое сопротивление еще больше возвысило его в глазах девушки, но вслух она сказала:
— Можно пройтись до беседки, однако перед этим хочу сказать, ваш отец открыл нам, что вы намерены просить моей руки. — Ольга не смела сейчас, при Албашеве-старшем, говорить с Николя на ты. — Его сомнения о возможности такого брака мне понятны и более того, я склоняюсь к его суждениям. Вы уверены, что хотите продолжить этот разговор?
— И этот и совершенно другой. Все наедине. Андрей Александрович вы не против?
— Идите, родные мои, идите. Как я могу вам запретить?
Ольга выдохнула, поднялась с дивана и первая пошла к входной двери. Николя вышел за ней. Переглядываясь, дошли до беседки, сели рядом, как в былые времена. Николя молча достал из-за пазухи конверт и отдал его Ольге. Она приняла его, открыла, увидела письмо, написанное почерком Антона, и с изумлением посмотрела на Албашева.
— Принесли мне сегодня вместе с твоим саквояжем. Хочу, чтобы ты прочла, — пояснил Николя.
— Нужно ли? — переспросила Ольга, покусывая губу.
Она итак была измучена и не хотела снова досаждать своему израненному сердцу.
— Прочти. Так надо.
Она прикрыла глаза, словно набираясь сил, несколько раз медленно вздохнула и только потом приступила к чтению.
