Олаф внезапно понял, что всё его горе по мертвой жене было порождено стыдом перед ней, за то, что разлюбил, за то, что нашел другую, за то, что не ценил. Возвращаясь с последнего набега на Гардар, Олаф хотел лишь загладить свою вину перед Гуннхильд, вину за то, что разлюбил, забыл, отвергнул. Но это ему не удалось, она не дождалась его, боги отобрали у него Гуннхильд.
Внезапно Олаф осознал, что рано или поздно он всё равно возьмет Горлунг в жены, а может, она уже носит его ребенка. И такое довольство захлестнуло его, словно огромная волна, что залила за борт драккары. Его ребенок, когда-нибудь у них будет ребенок, и Олаф не допустит того, чтобы он был рожден не в супружестве.
Глядя на спящую Горлунг, Олаф думал, что она ему дороже всех. Черные волосы спадают с края ложа шелковистой рекой, тонкая рука лежит поверх меховой полости, губы немного приоткрыты, и всё лицо её дышит спокойствием и умиротворенностью, совсем не такая она днем. Олаф подумал о том, что лучшей хозяйки для своего двора он сыскать не смог бы, работа кипит в руках Горлунг, Утгард не узнать теперь.
Приняв такое непростое для себя решение, Олаф наконец-то уснул, уютно устроившись возле своей женщины.
Вечером следующего дня Горлунг была в своем покое, день выдался тяжелым. Через закрытую дверь доносились хмельные голоса хирдманнов, что спорили друг с другом.
Внезапно дверь в её покой отворилась и на пороге появилась маленькая, худенькая фигурка. Вошедший мальчишка с вызовом глядел на неё, прижимая к себе деревянный меч.
— Отец сказал, что ты станешь его новой женой, — с вызовом глядя на Горлунг, сказал Рагнар.
Горлунг была настолько потрясена словами мальчишки, что ничего не ответила. Молча, она глядела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно.
— Ты займешь место моей мамы, — сверля её взглядом зеленых глаз, продолжил Рагнар, — ты мне не по душе, но раз отец решил, что ты достойна быть его женой, так тому и быть.
— Достойна? — поперхнувшись, спросила Горлунг.
Мальчишка качнул головой, тряхнув при этом гривой светло-каштановых волос. Устав стоять, он забрался на ложе, стоящее посередине покоя, и начал болтать ногами, обутыми в грязные сапожки.
— Я — дочь князя, я а твой отец лишь хирдманн, имеющий свой двор, и ежели ты хочешь молвить слово о том, кто кого достоин….
— Не важно, — перебил её Рагнар — отец сказал, что ты теперь мне будешь вместо мамы.
— Вместо мамы? — изумленно переспросила Горлунг. Когда она думала о том, чтобы стать хозяйкой в Утгарде, Горлунг ни разу не посещала мысль о сыне Олафа.
— Да. Вот я и пришел. Будь, — с горьким вздохом сказал Рагнар.
Горлунг смотрела на сына Олафа, не веря своим глазам и ушам. Как она может заменить ему Гуннхильд? Она ведь раньше к детям близко не подходила и не думала о них никогда. И вообще, что делает мать? Наверное, надо срочно найти мальчишке няньку, покладистую и любящую детей. Хотя кто-то ведь им занимался и раньше. Но кто? Жены хирдманнов не могли воспитывать его, среди рабынь пожилых женщин не было.
— Рагнар, у тебя, наверное, есть няня? — неуверенно спросила Горлунг.
— Нет, я взрослый. Я с хирдманнами днем нахожусь, а вечером шел к маме. Ты — новая жена отца, значит, ты теперь мне вместо мамы. Хотя с мамой тебе никогда не сравниться, — печально добавил Рагнар.
— Я и не хочу с ней сравниваться, — буркнула Горлунг.
— Правильно, тебе такой никогда не быть. Мне не нравится сыр, который по твоему приказу теперь делают. Не вкусный он. Хочу мамин.
— Сыр не вкусный. Беда, — согласилась с ним Горлунг, — будут делать для тебя другой.
Рагнар замялся, словно не зная, что еще сказать, опустил глаза на носочек своего сапога и сказал:
— Мне плохо без мамы. И скучно.
— Знаю, — кивая головой, сказал Горлунг.
— Откуда? — посмотрев на неё исподлобья, спросил Рагнар.
— Моя мама тоже умерла, когда я была маленькой.
— Я не маленький, я — воин.
— Да, прости, — улыбнувшись одними губами, ответила она.
— А тебе отец растил? — с интересом спросил Рагнар.
— Нет, сначала бабушка, потом рында и нянька.
— Кто такой рында? — спросил Рагнар.
— На Руси так называют личного хирдманна, который тебя охраняет, — пояснила Горлунг.
— У тебя был свой хирдманн? — потрясенно спросил мальчишка.
— Ага, он мне столько интересного рассказывал, столько преданий, легенд, рассказов о походах. Он был очень хорошим. Очень, — грустно сказала она.
— А где он сейчас? — заинтересованно спросил Рагнар.
— В Вальхалле. Я перед ним очень виновата, — грустно сказала Горлунг, — он меня никогда не простит. Но может быть, когда-нибудь не в подлунном мире мы с ним встретимся и я выпрошу себе прощение.
— Ты расскажешь мне о Руси? — спросил Рагнар.
— Расскажу, — улыбаясь, ответила Горлунг.
— Когда я стану выше, я тоже пойду в поход, и буду добывать золото и убивать врагов, — с блеском в глазах молвил сын Олафа.
— Речи достойные сына воина, — улыбнувшись, поддержала его Горлунг.
