Волны бегут слева направо, будто строчка за строчкой. В небе — солнце уже к горизонту, а над морем — облака слоями, этажами — как в многомерной головоломке. Солнечный свет бродит там причудливыми ходами, картина меняется каждую минуту.
К морю метнулась бабочка — вроде бы лимонница, но не жёлтая, а зеленоватая, цвета лайма. Лаймница.
Может, всё же обществознание сдавать? Тьфу, вот мысли в голове — мечутся, как эта бабочка. Можно сейчас хотя бы про ЕГЭ не думать?! Нет, всё в кучу!
Кирилл бросил кеды на песок, сунул в них телефон, стянул футболку. И пошёл в море. Холодно! Нет, уже тепло… хорошо.
А из моря кажется, что неба больше. Да, ещё больше! И когда развернулся обратно, к берегу, — оказалось, там очень красиво, это дерево лежит, где надо… как специально положили, для декорации. Да, с воды всё по-другому. Всё же со стороны всегда видишь лучше.
Когда выбирался из воды, на волнах заметил зелёный листок, нет — бабочку. Поймал её на палец — живая! Ура. Вцепилась лапками, крепко сидит.
Вынес её на берег, пошёл к траве — попытался пристроить на прозрачный цветок. Нет, не хочет. Ладно, пойдём дальше вместе, будешь пока моё домашнее животное.
Футболку теперь никак не наденешь с ней… ладно, пойдём так.
Достал телефон, щёлкнул бабочку на пальце. Смешная. Она думает, что Кирилл — это дерево такое ходячее, или она вообще ничего не думает?
Облака зазолотились: солнце садится.
Кирилл шёл и смотрел, а бабочка держалась на пальце ещё долго, до розового сияния неба. Потом снялась и улетела, и Кирилл нырнул в море ещё раз.
На обратном пути шёл, перебирал камешки, поднимал то особенно прозрачный, то — плоский, запускал в море. Иногда щёлкал закат на телефон. И когда солнечный диск скрылся в воде — заторопился, скоро стемнеет, надо идти. Последний раз зашёл в воду и подобрал камень — и даже вздрогнул: оказался всё тот же, с японским деревом. Надо же, второй раз попался. Значит — мой. Сунул в карман.
Ночью Кирилл проснулся: за стенкой заплакал кто-то из близнецов. Четыре часа — небо светлеет. Кирилл встал, подошёл к окну. И тут ясно-ясно увидел Васькиного героя. Не детали — рукав, капюшон, — а полностью, всю картинку целиком. Он открыл планшет и начал рисовать.
Да, вот такой серый рассвет, и тут крыша, антенна… низкое небо, провисшие провода.
А потом остановка, дождь, нет — потом чердак. Сейчас как раз про чердак. Тут всё ясно, как вот герой сидит, вжавшись в стену, вот отсюда свет…
Дело пошло, и Кирилл очнулся, только когда его позвали на завтрак.
— Я сейчас! — откликнулся он и добавил ещё трещину на штукатурке. Трещину в виде японского дерева — срисовал с морского камешка. Вышло хорошо.
…Всю поездку Кирилл рисовал Васькину книгу. Смотрел на море, потом строил с близнецами туннели, купался, ходил один — и потом рисовал Васильевский остров, рисовал и рисовал, как псих.
Как будто в голове перещёлкнул какой-то тумблер, и стало отчётливо видно, как это будет. Оставалось только сделать руками — перенести из головы в рисунок.
Рамиль попросил показать, удивился: здорово как. Потом добавил: а я думал, ты море рисуешь.
Нет, ответил Кирилл, это заказ.
Рамиль кивнул, как будто ничего в этом нет удивительного: вот, у мальчика заказ, работает человек, ничего особенного.
И всё-таки ещё раз спросил:
— А море совсем нет, не рисовал?
Кирилл пожал плечами — чего тут рисовать. Море, небо… слишком красиво, слишком просто.
Потом, в ноябре, казалось — что этого не было, не могло быть. Казалось, нет никакого моря, во всём мире идёт дождь, даже не дождь, а мелкая противная морось, из-за которой течёт нос, пальцы не сгибаются от холода. Кирилл только что завалил очередной пробник ЕГЭ, бежал к репетитору. Васькина книга так и не вышла на бумаге, но в интернете были хорошие отзывы, и несколько комментаторов хвалили именно картинки. Сначала Кирилл жадно читал каждый новый коммент, а потом надоело, отпустило. Всё нормально, сделал и сделал, сейчас не до того.
Из-под носа ушёл автобус, руки замёрзли. Забежал под козырёк — написать, что опаздывает, телефон не реагирует на холодные пальцы… сейчас… И тут сообщение: репетитор спрашивает, может ли Кирилл на час позже.
Ура. Ещё час, можно погреться прямо сейчас — козырёк оказался булочной Вольчека.
Конечно, вот и дешёвый кофе, пирожок, розетка… ура.
Надо повторить тему… а, нет. Не надо.
Кирилл вместо планшета достал скетчбук. И быстрыми штрихами стал набрасывать. Волны набегают слева направо, как строчки. В небе облака многоэтажными слоями, на берегу — выбеленная морем коряга, скелет дерева. Дальше — бесконечные сосны, вышка сотовой связи. И ещё добавил маленькую точку — бабочка летит над волнами.
Потом перевернул страницу и нарисовал её уже крупно. Маленькая бабочка-лаймница летит к огромному морю. Волны и ветер, но она всё равно летит к заходящему солнцу. Непонятно, зачем ей туда, но она летит.
— Камиль, а ты садись с Агатой, — сказала Диди.
Я вздрогнул. Почему я, за что? Но Агата среагировала мгновенно:
— Я с ним не сяду.
