У нас 600 км по прямой* — реально дирижабли могут развивать и 300 и даже более км в час при определенных условиях. В случае, если не было экономии на двигателях и не заботиться о дальнейшей сохранности аппарата (нужно долететь «любой ценой») и экипаж готов даже жизнью рисковать, что аппарат развалится в воздухе, можно при наличие мощных двигателей и попутном ветре даже и 350 выжать…
Уже через пару часов мы десантировались в Подмосковье, куда уже «летел» на своей машине Василий Сталин. Когда он прибыл мной была развернута целая коробка батальона нашего кооператива. Все стояли в новенькой камуфлированной форме, каждый при оружии. Рядом с взлетным полем рычали двигатели бронетехники. Василий выйдя из автомобиля бегом направился ко мне. Выйдя ему на встречу подойдя четким строевым шагом, вскинул руку в приветствии и доложил…
— Товарищ генерал-лейтенант батальон артели «Ленинград» построен и готов к выполнению поставленной боевой задачи, директор кооператива «Ленинград» сержант Абрамов.
— Вы что воевать собрались? Удивился Василий…
— Если сына не пускают к отцу — это заговор, где генерал Власик, что с охраной объекта?
— Мои верные «ленинградцы», все же предали, все кроме вас! На глазах Василия выступили слезы, он похоже очень сильно переживал. Потому в порыве шагнул ко мне и обнял…
— Приказывайте товарищ генерал!
Операция давно планировалась, потому события развивались, как по шаблону. Вначале появилась бронетехника и сразу без каких-то комплексов и предупреждения открыла огонь из пулеметов и пушек. Когда охрана отвлеклась на отражение нападения, в небе появились дирижабли съемочной группы, началось десантирование с воздуха на территорию дачи. У нас было явное подавляющее превосходство в огневой мощи на небе и на земле. Довольно оперативно был захвачен объект. Сталин находился в доме и был еще жив, но его явно отравили и обкололи какими-то препаратами.
— Товарищ генерал, руководитель государства свободен, вам нужно быстро эвакуироваться. Сталина уже грузили в машину реанимационной скорой помощи, над ним хлопотали медики, пусть не лучшие в СССР, но верные, кто не имел целью убить, задача была вылечить.
— Будем отходить? Уточнил Василий Иосифович.
— Все готово для отхода, наш батальон прикроет. Вождя…
— Ты остаешься Степан? Удивился генерал Сталин.
— Скоро тут будет Жуков и вся «украинская группировка» заговорщиков, необходимо прикрыть Вождя, не имею право бросать своих людей. Уточнил я свою позицию.
— Ты думаешь это Хрущев? Удивился Сталин.
— Некогда отвечать, вот конверт с моими мыслями, уходите Василий Иосифович…
И грянул бой! Картинки менялись одна за другой, как в калейдоскопе. Ну не тяну я на комбата, не тому обучали на фронте. Жуков все же отличный полководец, хоть сука и предал всех нас! У него отличные бойцы с мотивацией, они спасают товарища Сталина от «диверсантов»…
Наши пушки ударили вовремя, подпустив колону бронетехники, советские солдаты уничтожались советскими гражданами — это была бойня! Бессмысленная, беспощадная бойня…
Жуков быстро адаптировался и наши пушки смели через 15 минут после начала боя, был простой маневр и удар штурмовиками ИЛ-2. Не тяну я тягаться с лучшим полководцем мира…
Территория дачи превратилась в «лунный ландшафт», горело все, что даже не может гореть. Дай-то Боги, что в живых от батальона остается хотя бы рота, управление боем полностью утеряно…
Первым погиб Пашка Иванов! Собаки! Убивают моих друзей! Но мы им жестоко отомстим!!!
Нас загнали в последнюю не уничтоженную комнату дачи Сталина, как не уничтоженную, были уже руины, но хотя бы можно прятаться за развалинами из кирпича и бетона. Леха Хрипунков ранен, да и я не совсем цел…
— Хорошо пожили командир. Подбадривает меня наш весельчак…
— Славный был бой. Соглашаюсь я, затем оскаливаюсь и высовываясь даю очередь по советским солдатам.
— Классная «штука» говорит Леха вкалывая себе дозу мака «чернушки». Вы думали легко воевать раненным? Это только в фильмах бывает, но если ты маленькой «под кайфом», ничего терпимо…
— Танки пошли командир…
— Что у нас с гранатами?
— Нет больше гранат…
— Прощай Леха…
— Прощай Степан, хорошо все таки пожили…
Я открываю глаза, вдыхаю будто-бы вынырнул из-под воды, сам весь мокрый от пота. Оглядываюсь ошалевшим взглядом. Моя кровать, нахожусь у себя дома в ленинградской квартире. Смотрю не понимающим взглядом на календарь (отрывной календарь, такие были популярны в СССР) и понимаю сейчас мирный 1951 год…
