- Многие сюда приходят не по своему желанию, а по совету психотерапевта. Потом остаются.
- На моем визите настояла семья.
- Вы женаты?
Барнс посмотрел на него искоса, и Стиву отчего-то стало неловко, будто в обыденном вопросе скрывался тайный смысл.
- Нет. И никогда не был. Я имел в виду родителей и братьев.
Стив сделал глоток кофе, скрывая внезапное смущение.
- Вы у меня третий, - доверительно сказал Барнс. – В смысле, третий куратор.
- Боюсь спросить, что стало с первыми двумя.
- Я их покинул. И честно говоря, не собираюсь задерживаться у вас. В любой группе поддержки одно и то же. Фальшивый оптимизм и пустые разговоры.
- Считаете, вам не нужна помощь?
- Нет, я отлично справляюсь сам.
- Вы и правда отлично делаете вид, что все в порядке.
Барнс дернулся, будто от пощечины. И снова Стив не отвел и не опустил взгляд. Он чувствовал вокруг Барнса невидимую защитную броню, которую тот умело маскировал под слоем насмешки над собой. И знал, что стандартные утешения тут не подойдут. Потребуется встряска, и сильная. Это все равно что ковыряться в заросшей ране. Чтобы принести облегчение, придется разрезать ее заново и выпустить скопившийся гной.
Барнс усмехнулся, скрывая за гримасой обескураженность.
- Вы не похожи на остальных кураторов.
- Потому что я не куратор. Я не психолог и не психотерапевт.
- Тогда что вы делаете здесь, в центре?
- Помогаю людям, как когда-то здесь помогли мне. Иногда говорю. Но больше слушаю.
Барнс уловил намек.
- Я не буду вам ничего рассказывать.
- Я это уже слышал.
- Я такого не говорил.
- Не от вас.
Стив выбросил опустевший стаканчик в урну.
- От Кевина.
- От того безногого?
- Да. Мы попали в группу поддержки в одно и то же время. А потом Кевин стал моим первым подопечным. Он уверял, что с ним все в порядке, отказывался разговаривать. Я ему поверил. А потом он наглотался таблеток, его едва откачали.
Барнс перебил его:
- Я не собираюсь кончать с собой.
- Я хотел сказать не это. Ваша история не уникальна и даже не самая тяжелая. Вы не первый калека, пришедший с войны. И не последний, кто приходит к нам. Каждый первый говорит, что ему не нужна помощь - или что мы ничего не можем сделать. Если бы мне давали по доллару каждый раз, когда я это слышу, я давным-давно открыл бы собственный центр для ветеранов.
Стив прекрасно сознавал, что каждое его слово - как пощечина, и никакого удовольствия от разговора не испытывал. Но он видел, как растворяется лед в глазах Барнса, как вместо показного равнодушия и вежливого интереса проявляются обида и раздражение. После такого тот был обязан или дать куратору по морде, или доказать, что его случай особенный.
Они помолчали, глядя на озеро. Барнс задумчиво сгреб остатки кекса и отправил их в воду, где около таблички уже столпились алчно крякающие утки.
Стив заговорил негромко:
- Я не стану убеждать вас, что смогу помочь. И не буду ничего обещать. Но говорят, что у меня талант возвращать людям веру в себя. Неужели вам не интересно проверить?
Барнс встряхнул ладонью, избавляясь от крошек, и сказал как можно спокойнее:
- Такая самоуверенность заслуживает наказания. Я останусь.
- Я рад.
- Только чтобы разоблачить вас как плохого специалиста.
- Вызов принят, Джеймс.
Стив протянул ему руку. Барнс, поколебавшись, вложил в нее свою ладонь. Красивую ладонь с изящными пальцами. Стиву стало отчаянно жаль второй такой же красивой ладони, но он не позволил этой жалости проявиться на лице.
- Только у меня одно условие, мистер Роджерс.
- Готов к условиям.
- Никто не зовет меня Джеймс. Баки.
- Баки, - произнес Стив, пробуя имя на вкус. - Будем знакомы, Баки Барнс.
***
Стив взял папку с личным делом Барнса, как только вошел в кабинет.
С приложенной фотографии смотрел парень в парадной форме армии США. Лицо подчеркнуто серьезное, но глаза смеются, а губы готовы вот-вот изогнуться в улыбке. Сегодняшний Джеймс Барнс внешне совсем не изменился, но вот смешинка исчезла.
Стив сел в кресло, чтобы изучить папку подробнее. Сосредоточился на странице с личной информацией, не торопясь переходить к войне и ранению.
Джеймс Бьюкенен Барнс перешел в военную школу сразу после окончания средних классов. Уже тогда он готовился к армии и войне.
Разумеется, Барнс был холост. Мало кто из профессиональных военных имел семью. Правда, она чаще всего распадалась во время службы или сразу после нее, если человек возвращался в таком состоянии, как Барнс. Больше половины группы поддержки потеряли свою пару.
Стив помедлил, прежде чем перевернуть страницу. Джеймс Барнс служил в пехоте. Война для него закончилась после авианалета на базу. Спасти жизнь ему успели, руку - нет. Вчитываться в медицинские заключения Стив не стал, лишь пролистал, отметив названия: военный госпиталь в Ираке, клиника в США, другая клиника, платная и респектабельная, центр реабилитации, второй центр… Оба Барнс покинул по собственному желанию. Во втором случае его лечение признали успешным.
- Похоже, ты научился неплохо обманывать кураторов, да? - пробормотал Стив.
- Что ты говоришь? - переспросил Сэм.
- Изучаю дело Барнса.
- Судя по твоему тону, там что-то интересное.
