— Хорошо, слушаюсь, дорогая ханым-эфенди, — ответила она, — вы ни капельки не беспокойтесь… Ухаживать за больными — богоугодное дело.
В памяти Гюльсум из воспоминаний о ее родной деревне со временем осталось лишь понятие «богоугодное дело». За семь лет, которые она жила в этом доме, Гюльсум ухаживала за множеством больных, и ей никогда не приходило в голову пожаловаться или испытывать отвращение к кому-нибудь из них. Об этом ее единственном достоинстве знала и Надидэ-ханым. То, что девочка с улыбкой приняла это предложение, заставило улыбнуться и хозяйку дома.
Пожилая женщина сказала:
— Молодец, Гюльсум-калфа! Если ты хорошо выполнишь эту работу, обещаю тебе красивые чулки и пестрое платье с накидкой, которое ты хотела.
Впрочем, причина радости Гюльсум заключалась не только в том, что она выполнит богоугодное дело. Она будет жить в другом месте и с другими людьми. Они не станут толкать и колотить ее каждую минуту, не будут затыкать ей рот.
Когда девочка отправилась в путь с узелком, что дала ей ханым-эфенди, в котором лежали две смены белья, платье и завернутая в газету пара тапочек, она чувствовала себя такой счастливой, будто шла на свадьбу.
Мутасарриф встретил Гюльсум очень хорошо. Он всегда обходился со всеми очень вежливо, даже с прислугой. К тому же Гюльсум не была служанкой, она являлась приемной дочерью его тетки. Его вежливость порой доходила до того, что он называл девочку «Гюльсум-ханым». Что касается больной, то Гюльсум ей тоже пришлась по душе. Ее моральное состояние улучшилось, и она полагала, что уже пошла на поправку.
Если она просила девочку принести стакан воды, то трижды благодарила. А иногда усаживала ее на свою кровать и разговаривала с ней, как с подругой или родственницей.
За два-три дня Гюльсум с собачьей преданностью привязалась к больной.
Спустя некоторое время она снова начала меняться, превращалась в совсем другого человека, как тогда, когда только начинала любить Бюлента. Ее голос стал более ласковым. В ее манере поведения угадывалось кокетство и девичье жеманство.
Если бы в кормилице из карамусала осталось хоть что-то, что делало ее похожей на женщину, можно было бы подозревать, что между ними есть любовная связь.
Ханым-эфенди не давала покоя причина столь тесной дружбы, и она искала удобный случай, как бы выведать все у кормилицы. Однако та сама рассказала ей обо всем еще раньше.
Однажды вечером, когда уже смеркалось, Надидэ-ханым и кормилица с карамусала выходили из дома Мурат-бея. На улице им встретилась коренастая женщина лет тридцати, среднего роста, в сиреневом энтари. Она шла, пошатываясь, шаря по траве на обочине зонтиком, который держала в руках, и тихим голосом мурлыкала какую-то песенку.
Кормилица с карамусала со злостью посмотрела на эту женщину. Затем сказала, будто обращаясь к самой себе:
— Ты видела эту пройдоху, эту вертихвостку? Этот лакомый кусочек тебе так просто не достанется, даже не думай…
— Что случилось, кормилица? Ради Аллаха, что ты говоришь? — спросила она.
— Да вот, случилось. Эта женщина снова вышла на охоту за этим несчастным…
— Каким несчастным?
— Каким же еще? Нашим Мурат-беем… Любимая моя ханым, обернись-ка и незаметно посмотри. Женщина опять вернулась. Так и смотрит в окна его дома. Мир стал таким странным, дорогая. В наше время мужчины за женщинами бегали.
Ханым-эфенди по-прежнему ничего не понимала.
— Эту женщину в Пендике каждый знает. Вертихвостка развелась уже с третьим мужем. Теперь она положила глаз на нашего Мурат-бея. Она не дает несчастному ни минуты покоя. Выискивает его в толпе на базаре. Ждет его поезд на станции. По вечерам она прогуливается перед его дверью…
— Ну, хорошо, а откуда ты знаешь все это?
— Мне об этом рассказывал сам Мурат-бей, дорогая. Богатый, красивый, порядочный человек обязательно кому-нибудь достанется, но не этой же падали? Притом не только она, но и многие женщины, девушки бегают за несчастным. Мол, пусть только помрет его жена. Может, он и возьмет в жены кого-нибудь из нас.
— Разве можно так думать, если женщина еще жива, кормилица? Что за нахальство!..
Кормилица покачала головой и загадочно улыбнулась:
— Эх, ну не все же такие, как мы. В мире много разных плутов и мошенников… Чего только не рассказывал Мурат-бей… Разве они не посылали ему писем? Разве они не шли на всяческие хитрости?
— Это же подло, в самом-то деле!..
— Подло, но тем не менее это так. У каждого есть право на желания. Кто ж не хочет заполучить хорошее? Бедняге осталось жить всего несколько дней. Кто же станет присматривать за детьми после ее смерти?.. Даже в добром здравии она не очень-то занималась домом, ну да ладно. Разве бывает дом без женщины, любимая ханым-эфенди?.. Конечно же, Мурат-бей рано или поздно приведет в дом другую женщину…
