— Че? По себе? Думаешь, Гошик Миру не узнал? Тот еще ублюдок. И че ты мне лечишь, будто у вас всё серьезно? Так, подстилка на раз. Сегодня прям прикатит за тобой, ага. Держите меня семеро, а то упаду. Да у него… таких как ты, сотня по городу. Или ты это… к ним работать пошла? Не зря ж, наверно, — кивнула вдруг на меня, — нарядилась так сегодня. Небось, сразу после пар — на смену? Да?
— Ты че, Сука?! — резво кинулась я к ней. И уже машинально дала замах, как тотчас кто-то перехватил мой кулак, не дав смачно расписать рожу этой жабе. Ловкое, проворное движение, и выворачивая руку в сторону, оборот — и плюхнулась в чьи-то объятия.
— Девочки, вы че тут? — знакомое, цепенящее, режущее плоть изнутри заживо. Перехватило дыхание. Взор упереть в лицо вчерашнего своего «ухажера». — Ты как тут, зайчонок? — дерзкое движение — и коротким, аляповатым поцелуем впился мне в губы. Тотчас оторвался и поровнял меня рядом с собой. — Что-то опять не поделили?
А у меня… и дар речи пропал, как и у Лукьяновой.
— Че обмерли?.. Словно покойника увидели, — ржет нежданный гость.
— Т-ты же… в четыре, — пытаюсь выдавить из себя что-то людское.
— А получилось раньше. Дождь прошел — и грибной сезон начался раньше. Ну что, поехали?
— Куда? — ошарашено я. Взор около, ища, хватаясь за что-либо толковое, существенное, что может меня здесь удержать, не пустить к нему в клещи.
— Ну, я ж не буду ждать. Поехали…
Силой разворот — и, удерживая своей рукой мою, пальцами вцепившись, будто кандалами, силой потащил меня прочь из аудитории.
— Куда? — смелое, твердое, но ногами уже перебираю, семеню за ним.
Зажал кнопку лифта.
Молчит, строит непринужденный, полный безучастия вид. Ждет извозчика.
— Я спрашиваю… куда?! — гневное.
— Я слышу, — ехидно. Колкий, беглый взгляд на меня.
Дрогнули створки, являя логово-кабину.
И снова веление — затянул за собой — подчиняюсь.
Друг напротив друга. Оперся спиной на стену. Стоит, теребит, крутит на пальце связку ключей. Ядовитая ухмылка. Жует, словно корова, жвачку.
Испуганно сверлю взглядом — и чувствую, как уже задыхаюсь от страха.
— Еще раз… будешь меня лапать — пальцы сломаю, — отваживаюсь на неожиданное даже для самой себя. Злостью крою трусость.
— Какая боевая, — рассмеялся враз. Взгляд мне в очи. Тягучие мгновения тишины — и вдруг продолжил, резво оторвавшись от стены, выровнявшись вплотную со мной: — Где ж это вчера твоя храбрость бродила?
Смолчала. Опустила глаза.
— Да ладно… Я не против. Как ты уже… и сама поняла, люблю строптивость. Но только… в меру, и не на людях.
— Да пошел ты… — тихо, отворачиваюсь вбок. — Губу закатай.
— Уверенна? — внезапно. Вдруг движение, шаг на меня его, отчего инстинктивно отступаю. Глаза в глаза… с опаской. Прибилась к стене. До неприличия близко — обжигает дыханием. Сверлит взглядом. Едкая ухмылка. Неожиданно лифт дрогнул, позорно замерев. Раскрылись створки. Застыли в растерянности наши невольные свидетели — те, кто снаружи.
Только пытаюсь сделать шаг на выход, но скала — непоколебима. Стоит, не шевелится мой захватчик, не дает выйти. Бурит взором. Улыбается.
— Выходите? — послышалось из-за его спины.
Не оборачиваясь и не отрывая от меня глаз:
— А похоже на это?
Движение — и зашло двое. Обмерли рядом. Дрогнула вновь кабина — тело охватила тяга вертикального хода. Помчали вверх. Тягучие, палящие мгновения интриги — и финиш: удалились из западни лишние. Писк — схлопнулись створки, снова оставляя нас двоих наедине, отгораживая от всего мира.
Секунды езды — и вдруг движение на ощупь моего Изувера — зажал кнопку «Стоп». Вздрогнул в очередной раз позорно зверь, подчиняясь велению.
Перепалка взглядов — и первым не выдерживает мой судья:
— Не слышу ответа.
Скривилась. Отвела очи в сторону.
Ухмыльнулась лживо, давясь догорающим цинизмом:
— Что же вы… за шлюхи такие, — холодным голосом смертника рыкнула я, идя ва-банк. Вдох — и отваживаюсь взглянуть в глаза: — Чуть какое доброе дело сделали… хоть на грамм, и тут же счет предъявляете.
Заржал ехидно тотчас, но еще миг — и улыбка превратилась в оскал:
— А вы… не шлюхи? — дерзко, с отвращением. Движение еще ближе, отчего словно током прошибло — и не отпускает напряжение. Мерзкой тирадой на ухо: — Просто одни осмеливаются цену себе назвать, а другие… выебаваются: букетики, конфетки, ресторанчики, — не выдерживаю — и отворачиваюсь. Продолжил: — Кино, поездки, клубы. Та же бутафория, те же фантики — только бартером. Так что… все мы — шлюхи… если на то пошло.
— Ну так бери… что тебе надо — и вали на хуй! — выпаливаю опрометчиво от злости, сгоряча. Очи в очи.
— Ах, так? — от удивления вытянулось его лицо. — Всё, что надо? — яд прыснул из жала. Настом все покрылось у меня внутри. Нервно сглотнула. — А за базар ответишь? — расстрел.
Окаменела. Не дышу. Волосы на голове стали дыбом. Мышцы позорно сжались в теле, взрываясь в каждой клетке мерзкой трусостью. Молчу.
— Ну, поехали… — не дожидаясь ответа, тотчас разворот — и бахнул рукой по кнопкам, запуская лифт…
Силой, не выпуская из стальной хватки, дотащил до своей тачки…
— Залазь!
