Пройтись в коридор, отыскать в карманах сигареты, зажигалку — и пойти на кухню, сесть рядом с ней.
Прикурил. Взляд в лицо. Затяжка — и выпустил дым в другую сторону:
— Я ж все равно от тебя не отстану. Ради принципа. И даже не мечтай.
— Я спать хочу, — тихо… шепотом.
Не сразу и разобрал.
— Че? — приблизился вплотную. — Спать?! ЖРАТЬ сначала! А то еще реально коней мне двинешь. Заживать надо — а не еще больше истощаться и гнить.
— Ради чего? — подвела глаза. — Ради чего мне жить?
Жуткая, палящая схватка взглядов. Не выдерживаю первым я этого ее яростного, полного презрения ко всему человечеству, взора.
Отвел очи в сторону. Затяжку — и выдох. Прокашлялся невольно. Сбил пепел в тарелку, что еще от вчерашней трапезы осталась.
— Ну-у… — протянул несмело, действительно не зная ответа на этот вопрос. — Ради… Рожи хотя бы твоего.
Ни единой эмоции, только что взгляд еще больше, казалось, вцепился в меня… желая все жилы изнутри выдрать.
— Его все равно закроют. А там — я ему не нужна.
— В смысле? — оторопел я. — За что?
Зажужжало что-то, застучало… а затем глухой удар.
Черт, телефон на вибро. Поддаюсь. Еще один вдох «вредного» дыма — и потушил сигарету под краном. Выбросил бычок в мусор.
— Думай, че жрать будем.
Шаги в комнату.
Схватил уже спящий аппарат: взгляд на экран — Кряга очнулся. Как вовремя. Иди ты нахуй!
Включить звук, спрятать телефон в карман. Шаги на кухню к своей Статуе.
Хоть бы пока я там ходил, ничего нового не отчебучила… А то с голодухи… я уже сам за себя не ручаюсь.
— Надумала?
— Мне все равно.
— Ну и ладно… значит, пицца.
…
— Да, две больших. А суп, картошка или что-то в этом стиле есть? О-о, отлично, давайте! Да, и пиццу тоже! Ждем. А, и еще… Пластиковую посуду. Не, это есть. Нам бы вилки, ножики… есть? Отлично. Приплюсуйте. Сча адрес смс-ну. — Отбить звонок. Устремить взор мимолетом на Бунтующую. — Можешь реветь дальше. Тебе вон бульончику привезут. хуе я тебе дам сдохнуть! А надумаешь опять вытворить что-то в стиле того, что было ночью, — к кровати пристегну. Добесишь.
…
Оплатить заказ, навернув сверху чаевых побольше… и вдогонку всучить чертов пакет с мусором курьеру — не хватало мне еще одной эпопеи с этими ебанными осколками.
Полудохлая, но гордая наша птица. Как с туалетом — попыталась сама справиться с ложкой. Не срослось — только облилась, зараза. Благо, рот мой был занят — жевал пиццу, а так бы точно выругался — опять ее переодевай. Взять самому ложку и вновь приняться за «любимое» монотонное занятие…
Но ниче… сегодня уже позитивнее пошло.
Довел до спальни. Переодел — и затолкал под одеяло. Лег рядом — втыкать в телек, пока вновь не усну.
Часов десять было вечера, как какой-то мохнатый ублюдок сделал дозвон мне на телефон. Только, хренов гусь, разбудил нас обоих — ибо был послан со своими проблемами восвояси. Черт, это этой же надо вовремя таблетки дать с утра — поставил будильник.
Лежит, сопит молча, глазами клипает.
Отвернулся, воткнул взор в экран телевизора, невольно зависнув заодно в мыслях.
Рожа… почему это она так уверенно заявила, что его посадят? Да и потом… реально, сейчас бы давно уже весь город на уши этот ушлепок мелкий поставил, узнав, что пропала сеструха. Или ее эта… сожительница, или с кем она там, вообще и усом не ведет? похуй, как и всем?
Черт! Расспросить бы все толком! Если хоть не напрямую — то зацепки. Понять… что за суки это были. Нашел бы их сразу — и уже проще бы стало… обоим.
Но нет же, блядь! И что это ее значит… мол, месть — не месть… ей по барабану? Не понял я что-то… совсем.
А, черт с ним!
Есть че поважнее: завтра надо думать, как ее выводить из всего этого… Не будет же она вечно под кайфом. Так недолго и наркоманкой стать. «Трэш» какой-то… если верить словам Гриба. Хм… надо бы, по уму, узнать про него побольше… Да никак! Не выйти же никуда. Своих сюда звать — еще хуже. А по телефону — и так уже наговорил. Хорошо, если никто не засек, а то мало ли прослушка.
Зазвенел будильник. Нехотя отыскать на тумбе противную зверюгу, заткнуть его. Несколько минут, чтобы сообразить что куда — на**я так рано мне вставать надо было. Нащупать живо рядом с собой свою Спящую Красавицу (телек, Сука, опять погас — надо выбросить его к хурам, да плазму нормальную купить… но все некогда — и потом, давно я так надолго дома не зависал, а если и было дело — то с перепою… и было не до этой бандуры).
Черт! Таблетки!
Стремительно к сейфу, отковырял кругляшку и пару овалов — и к своей мадам. За стакан — и присел рядом.
Вдруг распахнула веки. Лежит, сверлит меня своим странным, пугающим взглядом. Молчит.
— Выпьешь? — несмело. — Тебе же легче… И я на тебя меньше ору.
— Ты не отстанешь, да? — тихо, будто шелест травы. Благо ночь, тишина гробовая — так хоть что-то внял.
Закачал отрицательно головой:
— Нет.
— Зачем тебе все это? — робко. Сглотнула скопившуюся слюну.
Ухмыльнулся я, пристыженный.
Зачем? Я и сам… если так-то, не знаю.
— Я же отморозок… ты же знаешь, — улыбнулся криво. — Меня же хлебом не корми, дай че-нить странное сделать. Выбесить кого-нибудь…
— Я домой хочу…
Рассмеялся:
— А я на Марс. И че?
