Да и… вроде как, сама заслужила.
Опять… сама заслужила.
Сама даже не поняла, зачем сюда пришла. Ведь отец явно сейчас… тоже на работе. Но, тем не менее, жму звонок.
Аннет.
— О, привет, — торопко, отступая, давая мне невольно понять ее приглашение. Потопала на кухню. — Ты какими судьбами? Как жизнь молодых?
Разулась — и покорно проследовала за ней. Присела на стул.
— Чего голову повесила?
— Я его ненавижу, — искренне и взрывом. Как никогда еще с ней… искренне. Глаза в глаза.
Оторопела та, выпучив на меня зенки. Так и замерла со столовой ложкой полной какой-то каши, смеси посреди кухни.
Еще один взмах моих ресниц — и потекли слезы. И снова позорно взор уткнуть в пол.
Каюсь.
Господи, мне даже больше не к кому пойти. Никому не нужна. Никто не хочет слышать. И даже ей все равно, но все же…
Нервически сглотнула девушка слюну. Шумный вздох.
Разворот и опустила заготовленное в детскую бутылочку.
Руки в боки — и вперилась в меня:
— И что ты от меня хочешь?
— Ничего, — с обидой, залпом. Живо встала я с места, только в коридор, как тотчас поймала та меня за руку:
— Стой!
Подчиняюсь. Лицом к лицу, не касаясь глаз.
— Присядь, — кивок головы, указывая на стул.
— Я пойду. Зря я вообще… пришла, — растерянно, с опаской: уже не знаю… от кого что еще можно ожидать. И кто еще как решит меня наказать, унизить.
— Вань, присядь, пожалуйста. Давай поговорим.
Колкие сомнения — и покоряюсь.
Вторит и Аннет мне. Напротив.
Шумный вздох. Взор около. И вдруг осмеливается, шепотом:
— А замуж ты за него зачем тогда пошла?
В удивлении выгнула я брови. Миг — и сдалась: очи в очи.
— Отец заставил.
От шока даже рот ее на мгновение приоткрылся.
— А то ты не знала, — невольно язвлю.
Еще бы! Его же женушка всегда в курсе всех событий!
— Нет, — искренне, замотав головой. Прокашлялась. — Но… почему?
— Неважно, — от стыда прячу очи. Гадко сознаться, в том, в чем всегда за глаза, наедине тихо сама с собой, обвиняла Анну, а в итоге и сама оказалась не лучше — поступила точно так же.
Жгучие мгновения растерянности, выжидания, и вдруг снова отозвалась:
— Ну… не знаю. Если уж… так.
— Я домой пойду, — резво вскакиваю вновь.
Разворот, как тотчас мне в спину, будто бомбой:
— А ты другого представляй.
— Что? — в ужасе уставилась я на нее, не веря своим ушам.
— Другого, говорю, представляй. Глаза закрыла — и вперед, — смущенно, тихо прошептала.
— Так, как ты с моим отцом делаешь, да? — сама не знаю, почему сорвалась, столь жуткое ляпнула.
Опешила девушка. Мгновение — и наконец-то натянула на лицо свою привычную, злобно-циничную маску:
— До него. А ты, Вань, — гневно, — взрослая девочка. И хватит из себя жертву строить. Тут два выхода: или смирись… и слушай, что тебе советуют, раз этот брак так нужен был. А нет — мы не в девятнадцатом веке. Паспорт в зубы — и на развод. Гляди, и покороче браки в жизни случались.
Ошарашенная, виновато опустила я голову. Молчу.
— И потом… это же мужики. Всё от тебя зависит. Будет ли он тебя любить и за тобой ухаживать, слушаться и подчиняться, или же станет деспотом и разотрет тебя в порошок. Прошло детство. Включай мозги. И хитрость. Нужен — хватай за рога и правь парадом. А нет — пинок, и пошагала смело дальше по жизни. Не повторяй моих ошибок — не жди годами, что ненужное вдруг станет нужным. А отца твоего — я люблю. И ребенок у нас с ним — общий и долгожданный. Что бы там твоя мать про меня не говорила, и какие сплетни в чужие уши не вливала. Так ей и передай. И себе запомни. Я люблю Колю. И мне плевать, что это вас раздражает.
Когда попала домой, Он уже вернулся с работы.
— Где шлялась? — грозно.
— У мачехи, — виновато, с испугом, тихо.
— Что… новые методы контрацепции выспрашивала? — ядовитым сарказмом прыснул.
— Нет, — поспешно.
— Или жаловалась?! — исступленно.
— Нет, конечно, — опустила голову. Помыть поспешно руки — и на кухню. — Кушать будешь?
— Нет, б***ь! Я воздухом питаюсь! Чего у нас пусто?! — не усмиряет пыл.
— Там вчерашнее… — тихо с испугом.
— Сама жри вчерашнее! Я что… мало денег зарабатываю?! Что буду этим дерьмом давиться! — тотчас схватил кастрюлю (что я успела достать из холодильника) и запулил в раковину. Зазвенела посуда. — И чего, б***ь, тарелки немыты?! Или что, у тебя руки только под крема заточены?
— Мне плохо было, — взволнованным шепотом, пряча взгляд.
— Плохо?! — яростным криком. — Я сейчас быстро тебе хорошо сделаю!
Замах руки — как вмиг завизжала я, давясь страхом. Забилась в угол, прикрываясь ладонями.
Но… не тронул.
— Моду взяла… пререкаться! — более сдержано. — ЖРАТЬ ДАВАЙ! — отступил пару шагов назад. — Чего замерла?!
— Прости, сейчас, — торопливо. Кинулась я к холодильнику прожогом.
— И не ной мне здесь. Бесишь.
Ушел в комнату, к телевизору, давая нерадивой жене… больше свободы.
Смирение. Мой выбор — смирение.
И эту ночь, хоть душой… но провела я вместе с Федей.
И пусть я не понимала до конца, что имела в виду Аннет, а все же… в чем-то ее советы принесли плоды.
Я стала тише, спокойнее. И моя отзывчивость, короткость все же утихомирили Тирана.
