— Всё, не было его в нашей жизни — и вовек не будет! Мрази кусок! Это же надо! Все своему малому ублюдку, а этой — *** лысый! Ну-ну… — шумное, надрывистое дыхание. — Чего замерла?! — вдруг вновь ожил, рявкнул мне в лицо. — Жрать иди готовь! Голодный я! Или что, тоже на всех *** забьешь, как папенька твой?!
Поспешный, покорный разворот — и шмыгнула из коридора на кухню.
— А ты уйди, — вдруг гребанул мальчика, оттолкнул от себя. — Не до тебя сейчас, — уже более сдержано. — Буду у себя в кабинете.
Но не выгнал. Не прогнал меня, да и… орал, зло сгонял не столь уж долго.
Конечно, проследил, чтоб ни на сорок дней не попала к отцу, ни на годовщины (день рождения, смерти), а в остальном — «простил», смирился.
Как потом однажды вновь спьяну сознался, что хоть «вариант навязали нормальный».
Деньги. Плацдарм всей нашей семьи — сделка, желание иметь много денег.
А я-то думала, все голову ломала, почему… почему вопреки всему он терпел и подстраивался, уступал. Да даже гордость где? Коль видишь, что живешь с тем, кто тобой брезгует, кто тебя ненавидит (по крайней мере, поначалу), терпит.
А вон оно — «приданное» ждал.
Ну что ж, папенька. Тут я с Леней солидарна: продать ты меня продал, вот только… ценного ничего не приложил, ведь без твоего наследства и связей, как выяснилось, я и яйца выеденного не стою.
И пусть мама откровенную войну объявила Аннет (суды, попытки опровергнуть подлинность завещания), я же ее не ненавижу. Это их выбор, да и… по сути, муж позаботился о своей семье как есть. А мы, я — это так… ошибка, пробник, который явно не удался. Разочаровал. А потому и вышло, как вышло.
Зла не держу, но и одобрять сложно.
Этот день изначально как-то не задался. И хоть за окном еще вчера бродило бабье лето: сегодня же пасмурно, холодно и безумно ветрено. Вот-вот пойдет дождь.
— Зай, вставай, — окинула заспанным взглядом детскую, а затем уставилась на малыша.
Голова гудит, тошно как-то даже, дурно, но обязанности есть обязанности.
Пора выдвигаться в сад, да поскорее, если не хотим опоздать.
Да что ж это такое?! Нет, ну ладно бы хоть погода была нормальная, ан нет! Да какой там сад! Нужно срочно прокатиться на горке, да все качели обойти!
— Сына, родной мой! Зая, ну пошли уже в садик! Кашку кушать! Там детки, друзья твои ждут!
— Не-а, — коварный взгляд и кинулся к песочнице.
Да Ежкин кот! Да никогда еще такого не было! Всегда кроткий по утрам, послушный. А тут — сам не свой. Знала бы, сто раз бы другую дорогу выбрала! А то умудрилась по привычке сократить путь.
— Малыш, ну, — отчаянная попытка достучаться до вредины.
Облокотилась на деревянную лестницу, вперила в сына взгляд.
— За-ец, а то папе позвоню, — не унимаюсь я. — Ты же знаешь, нашего папу злить нельзя!
— Не нано папу! — обмер на миг, в тревоге уставив на меня взгляд.
— А кто тут маму не слушается, а? — от этого голоса за спиной меня тотчас передернуло на месте, внутри сковав всё коркой льда.
Мигом обернулась и в ужасе уставилась нежданному гостю в лицо. И звука не смогла выдавить. Задыхаюсь. Будто кто за шею схватил и принялся отчаянно душить.
— Привет, — несмело, роняя на уста робкую, озорную, родную улыбку.
— Мама! Мама, ну не плаць! — прилип ко мне малыш. — Я поду, поду! Только не плаць!
Невольно рассмеялась я, пристыженная; обняла сына за плечи, прижав к себе:
— Хорошо. И не балуйся больше. Идет?
— Ага, — но миг — и вырвался из хватки. Помчал уже в сторону сада.
Дернулась и я за ним, заодно выскальзывая из удушливого плена.
Последовал. Последовал покорно и Палач за нами.
— Да стой ты! — визжу, видя, как вот-вот малыш выскочит на дорогу. — Зая, там машины! Стой! — срываюсь на бег. — ФЕДЯ, СТОЙ! — ору уже исступленно.
Еще момент — и ухватила за шкирку, потащила на себя. Визг, крик, драка.
— Успокойся! — рычу, сгорая от переизбытка эмоций. — Ты обещал!
— Не хоцу! Я сам! — попытка вырвать свой ворот из моих рук.
— Да сам, сам! Давай только дорогу вместе перейдем!
— Не хоцу, я сам! — гневное.
— Давай со мной? — внезапно отозвался мой Истязатель. Шаг ближе и протянул ладонь малышу. — Мне одному страшно. Поможешь мне?
Растерянный взор на меня, на молодого человека — и вдруг сдался. Согласился. В момент ухватил того за руку и потащил на проезжую часть.
— Погоди! — тотчас обрывает его Рогожин. Обмерли оба. Взор на меня — подчиняется мальчик, вторит Ему. — А маму-то, маму-то мы не взяли! Обидится же!
Нахмурился. Секунды размышлений — и бросил его, кинулся ко мне — поддаюсь: хватаю ребенка на руки.
Силой толкаю себя в этот жуткий омут. К проезжей части.
— Давай помогу, — потянулся ко мне Федор.
Шарахнулась, отдернулась я в сторону, едва не уронив сынишку:
— Не надо! — Более сдержано: — Я сама. Не тяжело, — вру.
Поспешные шаги в сторону заветного детсада. Не отстает и Гость.
— Мам, мам! А дядю за луку?! — током пронзили слова. — Он зе боится!
— Дядя пошутил. Не ерзайся! Обними лучше за шею.
Еще мгновения, еще метры… и замерли около калитки.
— Ну ладно, нам в группу пора, — черство, не мольбою, приказом. Украдкой взор на Рожу, но тотчас осекаюсь. Уставилась на сына: — И так уже зарядку пропустили.
