Дверь вскрыта. Все вещи навыворот. Вплоть до трусов — всё кувырком. В ужасе сжала я Федьку в объятиях, заставив замереть вместе со мной в коридоре.
Грохочет сердце, задыхаюсь. Ужас сдавливает виски — а я понять не могу: что, как, кому звонить. И за что нам такое?
— Алло, Лень! — дрожащим голосом. — Нас, судя по всему, ограбили…
Не смог. И снова треклятая командировка в столицу. И снова я наедине с адом.
Вызвать по велению-одобрению мужа милицию. Попытаться вместе с ними определить, что пропало. Вспомнить поминутно, что и как было. Где была, что видела. Какие догадки о том, кто мог сие свершить.
Казалось, я седела все больше и больше, осознавая тот ужас, что было бы… если бы преступники не успели убраться из квартиры, прежде чем мы вернулись, зашли. Что бы сотворили с ребенком и мной, лишь бы… не оставлять свидетелей.
— И вроде уже и в школах учат, что, если заметили вскрытую дверь — не идите сами, сразу вызывайте милицию! — недовольно причитал, бурчал сам себе под нос мужчина.
— Я думала, муж вернулся… или, может, кто из родственников вломился, — робко. Пожала плечами.
— А у них что, тоже ключи есть? — вперила в меня взгляд молодая девушка.
— Не, нет.
— Ну… тут явно был дубликат, если не оригинал. Ладно. Вы нашли, определились, что пропало из квартиры?
— Вроде… нет, ничего такого. Мелкие деньги, золото, техника — все на месте. — Окидываю взором тщетный раз комнату. — Правда, у мужа в кабинете сейф вскрыт. А что оттуда пропало, что до этого там было — он меня не посвящает в такие детали.
— Не знаешь, что у мужа в откровенной заначке? — сквозь улыбку оборонил молодой человек, дорисовывая на двери порошком дактилоскопии.
— Нет, — растерянно качаю отрицательно головой, заливаясь стыдом.
— М-да… — восторженно причмокнул. — Вот бы мою к такому приучить.
Опустила очи я.
— Ой, отстань! — неожиданно гаркнула девушка. — Всё вы бедные и несчастные! Лишь бы безнаказанно покутить да побухать!
— А это не одно и тоже? — смеется уже пожилой мужчина.
— Нет, — гордо выпрямилась барышня, закончив заполнять документы. — Одно — с пафосом, а второе — так, междусобойчиком.
— Ой, а когда мы уже соберемся? А, народ? — не уступает паренек.
— Простите! — горестно. — А мне что делать? Что… после всего этого? А если они вернутся?
— Кто? — ошарашено выпучил на меня очи молодой человек.
— Грабители… — растерянно прошептала я.
— Меньше фильмы смотрите, — вмешался незнакомец, что трудился до этого в другой комнате. — Не такие уж они и дураки. Отработали красиво. Следов же нет? — кивнул на парня.
— Не-а, — скривился.
— Хоть бы по горячим следам, — задумчиво протянула девушка.
— А это… разве не горячие? Тут всего-то прошло времени… — я.
— Ну, кинологи работают. Если что-то найдут — сразу сообщат. Но пока же, видите, молчат. Больше не звонят.
— Да глухо всё как-то, бредово. Ничего из драгоценностей не взяли, — буркнул "незнакомец". — Может, вы этого… того… сами? Ну, дверь забыли закрыть?
— И вещи перевернула? — вытаращила в ужасе на его ахинею я очи.
— Мам, я кусать хоцу… — лениво протянул Федька, потирая заспанные глаза.
— Зай, иди спать. Позже… — в груди сдавил ком горечи. Поддался — покорно побрел обратно в свою комнату. Но свет так и остался гореть.
Хотя… глупо надеяться на что-то иное… с таким-то количеством народу в доме. Да переполохом.
— Может, попугать хотели? Аля предупреждение? — вновь отозвалась девушка.
— Ну, или что-то, что хранилось в сейфе. И стоит куда больше, чем все эти золотые побрякушки.
— Ничего себе побрякушки, — рассмеялась работница милиции. — Мне мой муж за почти десять лет брака… кроме кольца обручального… ничего так и не подарил.
— Плохо старалась, — загоготал тотчас молодой человек. — Мне вон… моя как на День рождение такой фейерверк устроила, что я на следующий день побежал и купил ей серьги.
— Небось, серебряные, — рассмеялся мужчина.
— Не, че? Золотые! С "брулиантами"!
— Да забухал, наверняка! Явился под утро! Наскандалили — вот и извинялся! Сначала в постели, а потом цацками. А нам тут сейчас рассказывает!
Заржал молодой человек, заливаясь краской. Взор около:
— Все-то ты про меня знаешь!
— Да… если бы. Мой такой же. Только вместо цацек — букетик пару раз принес. И потом мне взахлеб доказывал, что постоянно дарит цветы. Честно, принесет еще раз — запихну куда поглубже. Ибо… допекло.
— Ладно, герои-любовники! Давайте закругляйтесь. Вон… ребенок мается, да и мать сама не своя. В общем, как будут новости — мы вам позвоним. А вы — если что вспомните или узнаете, что пропало, сразу к нам — составим нормальную опись. Странно, конечно, что муж ваш не явился.
— Далеко он… не может.
— Понятно. Коля, Ко-ля! — гаркнул на молодого человека в кабинете. — Заканчивай! Да поехали!
— А… да, иду. Все равно голяк.
— Во-во.
Все двери, вся мебель — всё просто черное. А вещи — вещи те все еще кувырком.
Не могу. Ничего не могу и не хочу. Завтра. Всё — завтра (только белье — позорную картину — собрать да спрятать).
Добраться до кухни. Сварить пельменей — и накормить ребенка его любимым, запретным блюдом. Пусть хоть он… порадуется.
