– Каждый человек должен жить своим умом! – вмешался бывший космонавт.
– Справедливые слова. И я ничего для тебя не могу сделать, – улыбнулся профессор.
– А я думал, вы все умеете, – огорчился Гоша. – Беда мне с этой арифметикой!
– Ты, что же, не любишь арифметику? – спросил незнакомец.
– Я-то ее люблю, – отвечал Гоша, – но почему-то она меня не любит. Ну прямо-таки ненавидит! Не получаются у меня задачки – и все тут! Особенно с двумя неизвестными…
– Понятно, – кивнул профессор. – А вот мы тебя сейчас проэкзаменуем и выясним, почему же арифметика тебя ненавидит. Как у тебя обстоит дело с вычитанием и делением?
– И проверять нечего, – буркнул Ваня. – Одни двойки.
– А с умножением и сложением? – спросил профессор.
– Это мне больше нравится, – ответил Гоша.
– Отлично. Тогда начнем с таблицы умножения. Сколько будет семью семь?
– Пятьдесят четыре, – не задумываясь, ответил Гоша.
– А подумав?
– Подумав… Сорок пять.
– А еще точнее?
Гоша страдальчески сморщился и посмотрел на брата, но тот сосредоточенно рассматривал макет искусственного желчного пузыря.
– Вы меня спросите что-нибудь другое, – попросил Гоша. – Ну, хотя бы дважды два. Или пятью пять.
– Нет, – засмеялся профессор, – лучше перейдем к делению. Предположим, тебе, твоему брату и мне подарили четыре яблока. Как бы ты их разделил?
– На троих? – спросил Гоша. – Я каждому дам по одному яблоку, а себе оставлю два.
– Это почему же? – возмутился Ваня. – Эгоист несчастный!
– А за то, что делил, полагается?
– Теперь я вижу, – засмеялся профессор, – ты и в самом деле не в ладах с арифметикой. И не только с арифметикой. Что же нам с тобой делать?
– Пересадите мозги – и дело с концом.
– Нет, мозги у тебя исправные, – усмехнулся профессор. – Беда только, что лентяю достались. Я бы мог, правда, дать тебе эту таблетку. Проглотив ее, ты через минуту стал бы умножать, делить, вычитать и складывать так же хорошо, как арифмометр. Но только не дам я тебе таблетки! Приучайся быть самостоятельным. Ну вот что, ребята, вы здесь посидите, а у нас есть дела, – сказал профессор и, взяв под руку Ивана Ивановича, вышел.
Коробочка с таблетками осталась лежать на столе.
Не успел Ваня опомниться, как Гоша открыл ее, схватил таблетку и проглотил.
– Что ты сделал? – испуганно вскрикнул Ваня.
– Бежим! – сказал Гоша и, схватив брата за руку, потащил его к выходу.
– Ну, теперь задавай мне математические вопросы, – сказал Гоша, выйдя на улицу. – На умножение и вычитание…
– Сколько будет, если от трехсот семидесяти пяти отнять, ну, хотя бы сто семнадцать?
– Двести пятьдесят восемь.
– Правильно, – подсчитал на песке палочкой Веточкин-старший. – А умножить двести тридцать один на сорок шесть?
– Десять тысяч шестьсот двадцать шесть, – мгновенно ответил Гоша.
– Правильно! – удивился Ваня, подсчитав. – Теперь тебя можно будет показывать в цирке, как ученую собаку…
Гоша решил вовсю блеснуть своими математическими способностями. Он жонглировал четырьмя действиями арифметики, будто фокусник. Четырехзначные и пятизначные цифры так и сыпались у него с языка. Он умножил число пролетевших над ними ворон на количество съеденных им накануне пирожных. Он сложил все двойки, полученные им за год, и сумму разделил на число прохожих, встреченных в течение десяти минут. Двоек хватило на всех, и это вычисление почему-то доставляло Гоше особенно большое удовольствие.
Ваня слушал его и проникался все большим уважением к брату. Сам того не замечая, он даже стал называть Гошу на "вы".
– Послушайте, Гоша! – воскликнул он. – Вы и в самом деле гениальный мальчик!
Гоша скромно кивал головой. Он был согласен с мнением Веточкина-старшего.
Мог ли он в эту минуту предполагать, что математический талант, открывшийся у него, послужит причиной новых удивительных приключений, которые предстоит ему пережить!
Веточкину-старшему вдруг показалось, что Веточкин-младший стал необыкновенно рассеянным. "Ну что же, – подумал он, – все великие математики были рассеянными".
Но Гоша, кажется, превзошел в этом отношении всех великих математиков. Он вел себя и в самом деле очень странно: на вопросы отвечал невпопад, разговаривал сам с собой, производя какие-то вычисления. Вдруг он схватил за рукав какого-то прохожего и принялся доказывать ему, что астрономы ошибаются. По его подсчетам, в Галактике не сто пятьдесят миллиардов звезд, а на целых пятнадцать тысяч звезд больше, что луч света проходит от одной крайней звезды Галактики до другой не сто тысяч лет, как это совершенно неправильно утверждают некоторые астрономы, а только девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять лет. Если прохожий сомневается, то может все это сам подсчитать и проверить.
Прохожий испуганно шарахнулся в сторону, а Гоша, продолжая сыпать цифрами и жестикулируя, зашагал дальше.
Как раз в эту минуту из подъезда высыпала толпа студентов. Чья-то спина загородила Гошу от Вани, а когда тротуар опустел, его уже не было. Гоша исчез.
Ваня, запыхавшись, побежал в интернат и разыскал Бабакина.
– Исчез Гошка! Что делать? – испуганно спросил он.
