Ящер пришел в трактир пораньше, не терпелось ему, дело не идет, время уходит, не любил воин бездействовать. Вчерашняя стычка встряхнула его, что–то внутри переключилось, в режим свой вошел – есть цель, все остальное ничего не значит, не важно, нужно только к цели идти, напролом, сминая все на пути, быстро, выверено, подчиняя все себе или уничтожая. Нос разбитый болит, приятная боль, живая, ничего, что синяки скоро под обоими глазами будут. Ухо оцарапано правое – совсем немного наемник промахнулся. Вчерашнее недоразумение уладили быстро. Прибывший на место перестрелки патруль сначала, как положено, всех под дулами автоматов разоружил, вдоль стены, выстроил. Руки в стену уперли, ноги широко развели, досмотрели, опрашивать стали, к полицмейстерам конвоировать всех собрались. Воин тогда бумагу верительную от Воеводы им показал – успокоились, оружие вернули, извинились. Только двоих наемников забрали, сначала в караулку, манерам хорошим научить и еще раз, на всякий случай, напомнить им правила поведения в городе. Детально напомнить, до каждой части тела донести с помощью резиновых спец средств, память улучшающих.
Принесли завтрак – каша с куском мяса, птица какая–то. Что за запах? Ворона что ли, надеюсь, она не сама издохла. Хлеб и кружка кваса. Так, делаем ставки – откуда появиться вожатый, со второго этажа спуститься или в двери с города войдет. Вчерашний толстяк по лестнице спускается. Глаза заспанные, дикие какие–то, Виолетта за ним. Ого, удивил так удивил. Так это он что ли вчера с ней всю ночь, откуда силы? Недооценил я его! Девушка Ящера увидела, улыбнулась, поприветствовала, толстяк загнанно обернулся, на него покосился. Да что с ним такое? В двери вышел. Девочка к стойке пошла, с Микой о чем–то говорит. Мика сейчас за стойкой, хозяин отдыхает. Вышибала в сторону воина кивнул, Виолетта обернулась, глаза большие, удивленные, как будто морока за столом увидела. Это он сейчас ей, что про мои вчерашние воспитательные методы работы, среди хамов залетных рассказывает?
Дверь открылась, вожатый пожаловал. Хмурый, как туча. Это ты зря, в такой прекрасный солнечный день жизни радоваться нужно, она ведь коротка бывает – у наемников вчерашних спроси. Вожатый к стойке пошел, Виолетту поприветствовал, с Микой о чем–то разговаривает. Сюда идет.
– Приветствую.
За стол сел, руки сложил, зевнул. Мешки под глазами – не выспался. Да знаю уже, что причина не высыпания твоего вовсе не со стройными ногами и черными кудрями. Значит, мысли ночью одолевали, думал, крепко думал. Ну, давай, выкладывай – с чем пришел.
– И тебе не хворать, вожатый Лекс. Поесть возьми, а лучше выпить, лица на тебе нет.
– Заказал уже.
Так вот зачем ты к Мике подходил, ладно.
– Какие новости в городе?
Вот морок, какая гадость это мясо, все–таки она сама издохла от старости.
– Из всех новостей, только о караване, вчера вечером в город прибывшем. Но больше о стрелке троих наемников ночью застрелившем.
Раздраженно буркнул Лекс, голова трещит, пива холодного просит.
– Ты, что за приятелей своих обиделся?
А может, просчитался я, может действительно узколицый ему приятелем был. Если так, это может дело осложнить, заерепенится пацан.
– Песчаный волк им приятель!
– Тогда чего нервный такой? С девочкой не повезло?
Вожатый непонимающе посмотрел на воина.
– Ладно, забудь. Поешь пока, выпей, голову в порядок приведи. Я не тороплюсь.
Еду принесли, перед Лексом поставили. Что он там заказал? Кружка пива холодного, ого, яйца жареные с мясом – шикует наглец! Виолетта прошла, ручкой махнула. С ней еще две, из персонала заведения, в город пошли. Лекс кружку осушил разом, полегчало немного, яичницу принялся уплетать.
– Я согласен.
