Мир вокруг – это Пустошь, бескрайние ядовитые пески, продуваемые буйными ветрами, высушенные под раскаленным радиоактивным солнцем. Торговля помогла человеку не одичать окончательно, возродить ремесла, наладить быт, снова возвысится над остальными. Пагубное влияние окружающей среды меняет облик самого человека – все чаще проявляются отклонения, болезни и уродства. Таких не любят, таких бояться, их называют мутантами и выродками, их объявляют изгоями. Изгоев убивают, заковывают в кандалы, их изгоняют в далекие радиоактивные земли на восходе. Но люди не властны над миром, судьба ведет свою игру человеческими фигурками – семена той войны, дали свои плоды в будущем. Во время расправы, в сожженном поселении, судьба сохраняет жизнь подростку, чтобы выросши и окрепнув, он мог сплотить изгоев, дать им новый дом и вернуть долги обидчикам. И вот, спустя долгие годы ожиданий – он у конечной цели всей своей жизни.
Нужно только решиться на переход через пески, а смелости отнять все это для себя нам не занимать. Право сильного – жить в достатке сытой жизнью. Мы сильны и тот край будет нашим по-праву!
Солнце, как и многие дни подряд, палило нещадно. Мощный морской бриз, срывавший пенные гребни с острых серых волн, не приносил желаемой прохлады и свежести. Человек отрешенно лежал на спине, его взгляд бессмысленно блуждал по натянутому полотну плотной ткани, сплошь покрытому дырами и порезами. Некогда, давно, еще в начале путешествия, это полотно служило парусом, но теперь оно более не способно ловить собою ветер. Мощную единственную мачту сломило сильным порывом ветра в одном из штормов, вместе с парусом повалило вдоль длинного борта двухслойного плота. Так она и осталась лежать наискось сверху вниз, уходя своей вершиной в воду. А некогда крепкий парус, дававший надежду на спасение четверым беглецам, теперь лоскутами беспомощно бился на ветру, давая изможденному человеку немного спасительной тени, образовывая некое подобие навеса над настилом-палубой плота.
Плот беспомощно скатывался с небольшого, в метр высотой, гребня очередной волны, чтобы снова вскарабкаться на следующий гребень. Им уже никто не управлял, рулевое весло понуро болталось из стороны в сторону, опущенное в соленую, как рапа, воду. Человек, безучастно лежащий на палубе, давно предоставил плот самому себе и воле ветра. Надежды уже не было, она давно оставила его. Сколько дней и ночей длилось это проклятое путешествие? Путешествие? – побег, попытка выжить! Фатальная попытка… Он уже и не помнил. Давно перестал считать дни. Судя по густой лопате спутанной бороды и отросшим свалявшимся волосам, счет дней уже перевалил за пару-тройку месяцев. А берега все нет…
Плот скатился с очередного гребня, уткнулся в основание следующей волны. От этого небольшого зарывания бревна, образующие его палубу, ожили, начали двигаться из стороны в сторону, как будто скользкие тела огромных змей, норовивших уползти из-под спины худого человека. От длительного морского путешествия, от постоянного намокания и высыхания под палящим солнцем, веревки, стягивающие бревна вместе, ослабли, а у мужчины на плоту не было уже ни сил, ни желания снова их подбивать и натягивать. Вот так от каждого нового толчка бревна приходили в движение, желая поскорее освободиться от веревок, расползтись в стороны, уйти в свободное одиночное плаванье.
Мужчина с впалыми щеками, повернул свое обветренное лицо в сторону небольшой единственной каюты. Двери, закрывающей вход в каюту, уже давно не было – ее использовали в качестве дров для приготовления незатейливой похлебки, когда закончился основной запас дров, припасенный с собой для похода. Никто тогда не знал, даже не подозревал, что этот поход окажется таким долгим, бесконечным. А для троих из них он оказался вечным.
Те трое так и остались лежать на настиле палубы в каюте, уснув вечным беспробудным сном. Первой на плоту закончилась еда, спустя несколько дней не стало воды, но дети, два мальчика погодки, к тому моменту уже умерли. Женщина несколько дней выла как раненная волчица, свернувшись калачиком рядом с двумя неподвижными телами. Иногда вой сменяли проклятия в адрес мужчины, за то, что впутал их в такую авантюру – пересечь большую воду в поисках лучшей доли. Все это время он, сидя на палубе, не решался войти в каюту, чтобы успокоить жену и попрощаться с сыновьями. Потом случился сильный шторм – мачту сломало ветром, парус разодрало в клочья. К утру вместе с завываниями буйного морского ветра, стихли завывания женщины. Мужчина целый день просидел в тишине на палубе, не решаясь войти внутрь, вслушиваясь в тишину – ничего. Даже привычных проклятий не было слышно. Тогда он все понял – но сил войти внутрь так и не нашел в себе, так и остался бессильно лежать на палубе, отрешенно глядя в сторону горизонта, ожидая своей участи.
