День сегодня выдался жаркий. Там, за массивными стенами – в Пустоше, ленивый ветер гнал по бескрайним пескам перекати-поле, изредка путался в лопастях ветро-генераторов, которые нехотя начинали вращаться, ворча противным металлическим скрежетом, плохо смазанных подшипников, на потревожившего их наглеца. Сейчас ветра в Пустоши были значительно слабее, чем во время Солнечной Бури, они устали, им тоже требовался отдых. Худощавый, среднего роста, человек, не замечал ничего происходящего сейчас вокруг – ни обыденной жизни Пустоши, ни ее дыхания ветра, ни мелодичного шепота песка, скатывающегося с ветроотбойников по крышам вниз – обратно в Пустошь. Внизу на тренировочной площадке сейчас тренировалась четверка наемников в плотных выгоревших одеждах и в полной боевой выкладке.
– Граната слева! – четверка людей одновременно делает разворот в противоположную сторону, моментально ложатся плашмя, прикрывая голову рукой, вторая на рукояти автомата. Несколько секунд лежат неподвижно, потом перекат на спину – сектор перед собой контролируют через прицелы автоматов. Первая пара поднялась, немного в сторону отошла, на колено опустились – прикрывают другую пару. Те за ними с земли поднялись, дальше пробежали, тоже на колено встали.
Серые с прищуром глаза мужчины оставались неподвижными, глядели в одну точку, казалось, что это и не человек вовсе наблюдал со второго яруса за тренирующимися людьми, а восковая фигура с длинными серыми волосами с проседью, стриженными под горшок.
– Враг с тыла! – Наемники веером прыснули в стороны, развернулись, залегли. Снова попарно, прикрывая друг друга, отходить начали.
Белое молоко перед глазами стоит, в нем образы разные проступают – люди, люди, одни сменяют других, много их, лиц не разобрать. Плотная непроницаемая пелена сознание окутала, звуки тонут в ней, вязнут – команды, и голоса людей снизу доносятся издалека, приглушенно, как буд-то они тоже просто образы, просто слова.
– Отец!
Донеслось откуда-то издалека. Вспомнилось что-то.
Лицо восковой фигуры ожило, ломанный с горбинкой нос шумно втянул воздух. Выдох. Глаза отыскали внизу высокого молодого человека, с такими же, серыми волосами, рукав его куртки украшала нашивка наемника.
– Что Дир?
Низким, грубым, размеренным голосом спросила ожившая фигура. Наемник внизу замялся, потом ответил.
– К тебе посыльный.
Кивнул он в сторону стоящего рядом молодого воина с зеленой нашивкой на рукаве. Только сейчас худощавый наемник заметил, что внизу уже пятеро людей, а не четверо, как было несколькими минутами ранее. Задумался, совсем себя не помню.
– Что случилось?
Обратился он к посыльному.
– Воевода Лок, прошу прощения, что прерываю тренировку…
Воевода не дал договорить воину, прервав его тираду извинений, вскинув правую руку вверх.
– По делу говори.
Произнес все тот же низкий грубый голос, глаза блеснули на молодого посыльного.
– Дым на полдне, много дыма, – воин потупил глаза, – весь горизонт заволокло.
Севшим голосом закончил он.
Воевода перевел взгляд в направлении, о котором говорил посыльный, будто стараясь рассмотреть дым сквозь город и его толстые стены. Снова шумно втянул носом воздух, медленно выдохнул.
– Неужели началось? – Тихо сам у себя спросил Воевода. Потом посмотрел на молодого серовласого наемника внизу. – Дир, возьми бинокль, встретимся на крыше пятого яруса на закатной стороне города.
Молодой наемник, бегом отправился в караульное помещение. Воевода Лок неспешно поправил лямку автомата, висевшего за спиной и так же неспешно, направился к лестнице, ведущей на верхний ярус.
