Страшный зверь подкрался к Ив, оскалился, глянул на нее своими желтыми глазищами и… не посмел напасть. Не в силах оторвать взгляда, он заскулил, зацарапал когтями землю. И пока Ив медлила, не решаясь вонзить меч в околдованное чудище, другой, мощный, жилистый хищник ударил его лапой, да так, что тот отлетел в кусты. Ив опомнилась. Меч сверкнул и вновь прибывший зверь наткнулся на его холодное пламя.
— Эрик! — крикнула она, с усилием вынимая меч из груди убитого волколака. Эрик, отбивающийся от нападавшей на него самки, оглянулся. Прямо на него несся волколак величиной с хорошего теленка.
— Тайник полыньяка, говоришь?! — почему-то весело прогремел Эрик, увернулся от зависшего в прыжке огромного волколака, размахнулся и на лету снес ему голову. — Небось безделица?!!
Что спорить, Эрик чувствовал себя в своей тарелке, но по мне это было слишком. Рассеянно проводила я взглядом рухнувшее у ног обезглавленное тело. Жажда крови покидала меня, а волколаки прибывали. Новые и новые желтые огни появлялись из чащи, но они не спешили напасть, а ждали, точно делали ставки — кому же мы достанемся.
— Ведьма-а-а! — надрываясь, закричал Эмиль.
Я оглянулась. Эмиль стоял глубоко коленями в земле и медленно сгибался под тушей навалившейся на него зверя. Руки его были глубоко просунуты в окровавленную алчущую пасть. Пошатнувшись от ужаса, я поняла, что Эмиль держит волколака за язык. Тот вырывался, хрипел и ничего не мог сделать не считая того, что был куда сильнее моего друга. Секунду я стояла в оцепенении, затем ринулась. Меч, а следом за ним — я. Мой меч, не колеблясь, проткнул волколаку сердце. Тот рухнул, и Эмиль с трудом откинул с себя навалившуюся тушу. Страшный оскал и свесившийся посиневший язык убитого зверя навечно застыли в моей памяти адским знаком Желтого Леса…
— Спасибо! — отдуваясь и подбирая упавший меч, сказал Эмиль.
— Ранен?
— Немного поцарапаны руки.
Руки Эмиля избороздили глубокие царапины, кровь сочилась в траву и алой росою застывала на листьях. Первый раунд мы выстояли без потерь. Новые хищники, крадучись, появились в свете костра.
— Это какая-то особая порода, — обеими руками держа меч перед собой, крикнула Ив, — светлая шерсть, да и потом они раза в полтора здоровее обычных.
— Вывели специально для нас, — шутя ответил Эрик.
Позже мы узнали, что белые волколаки пришли в Желтый Лес из-за Дремучих Каньонов и нанесли уутурам небывалые потери.
Волколаки ожидали приказа. Получив серьезный отпор, вождь стаи решил переменить тактику боя. Я одна слышала это, я одна это понимала… Стая, вернее то, что от нее осталось, напала одновременно. Крепкие, покрытые светлой шерстью тела замерли перед прыжком. Вожак дал знак, и шестнадцать оскаленных пастей бросились на нас со всех сторон. Мы невольно отступили, ребята встали спиной к спине, заслонив нас от хищников.
— Пусти! — запротестовала я.
— Успеешь еще, — мрачно ответил Эмиль и вскинул меч.
Хорошо, что близнецы такие высокие. Порой вынырнуть из их объятий не легко, но, если они увлечены битвой… Я зарядила арбалет и взвела затвор прямо у Эмиля из-под локтя. Выстрел — стрела с визгом вылетела из желоба, скользнула в дыму костра, и по самое перышко воткнулась в крутой лоб волколака. Зверь пал. Волшебное оружие не дает осечки, и потом с арбалетом я обращаюсь лучше, чем с мечом.
Волколаки прибывали на запах свежей человеческой крови, и вместе с ними к нам уже подкралось отчаяние, как вдруг мне послышался далекий стук копыт.
— Тигиль! — крикнула я. — Едет Тигиль!!!
— Кто бы сомневался?! — деловито крикнул в ответ Эрик. — Талески не пропустит стоящего боя!
В самый разгар событий конь Тигиля принес двоих седоков. Он влетел на поляну как раз тогда, когда и я и Ив, оставив мечи, палили из волшебных арбалетов Отуила по дальнему флангу, а Эмиль и Эрик, стоя плечом к плечу сдерживали натиск троих огромных зверюг…
Вступили новые мечи.
— Эгей! — послышался голос Тигиля, — да тут есть, где порезвиться!
— Твоя правда, Талески! — ответил ему густой сочный бас, и мы не поверили своим ушам…
Вшестером мы отбились от стаи белых волколаков. И когда последний хищник, поджав хвост, исчез во мраке, никакие царапины, никакие раны не смогли сравниться с восхищением, с которым мы встретили того, кого искали очень давно.
Улен совсем не постарел, хотя давно уже не был молод. Но, казалось, все передряги последних лет заставили его оставаться в форме.
Утро, наконец, наступило, и просветы между деревьев подернулись молочной белизной. Учитель стоял перед нами, крепкий — косая сажень в плечах, ухмылялся в рыжую запущенную бороду и внимательно вглядывался в каждого. Глаза его, цвета спелого лесного ореха всегда улыбались, с этим он ничего не мог поделать, но под его взглядом, даже здесь, среди дюжины волколачьих трупов, мы чувствовали себя зелеными первокурсниками и робели.
