— Андрюшка-то? Стыдно сказать, кем его родная тётка по блату определила — он теперь на Новодевичьем кладбище могильщиком работает, говорят, хорошо получает. Только меня хоть застрели, я в такое место не пойду, а он, гляди-ка, — ничего. Намедни к родителям в гости заезжал, рассказывал, в запрошлом месяце своими глазами видал, как на могилу Хрущёву каменное надгробие ставили. О как! А ты говоришь, БАМ… — автобус сильно подбросило на кочке, и Серафима, чтобы не упасть, ухватилась за руку высокого молодого человека. — Ой, простите, качнуло. А вы билет ещё не брали?
— Нет, тёть Фим, пока не брал, — развернувшись к говорливой кондукторше лицом, Кирилл широко улыбнулся.
— Никак Кирилл? Кряжин, сынок покойного Савелия? — Серафима откинулась назад, насколько это было возможно, картинно демонстрируя удивление, но не забывая при этом прижимать к себе сумку с деньгами. — Батюшки-светы! Да сколько ж лет ты в наших краях не показывался?! И ведь не признала тебя совсем! Надолго ты к нам? — на время забыв об обилечивании пассажиров, Серафима повисла на руке Кирилла, будто боясь, что он может исчезнуть.
— Надолго, на целый месяц, снова улыбнулся Кряжин, глядя в подвижное, беспокойное лицо Серафимы Кузьминичны, которую отчего-то все называли просто Фимой.
— А ты по делам ли так просто? — обязанности кондуктора гнали Серафиму вперёд, к задним дверям автобуса, где сидели и стояли плечом к плечу безбилетные пассажиры, только и мечтающие совершить поездку за государственный счёт, но любопытство было сильнее долга. — Говорят, ты скоро будешь отцовский дом продавать, правда аль нет?
— И кто же такое говорит? — вместо ответа поинтересовался Кирилл, но провести Серафиму было не так просто.
— Значит, продавать решил. А почём будешь просить? Дорого? — забыв о несознательных гражданах, Голикова наклонила голову к плечу и по-сорочьи посмотрела на Кирилла снизу вверх. — Дорого не дадут, — ту же уверила она, — ты сколько в Озерках-то не был, уж, почитай, лет десять?
— Ну как же десять, когда я на похороны мамы приезжал? — возразил Кирилл.
— Погоди, Анны в каком не стало, — компьютер Голиковой дал сбой, — в семьдесят первом? Или в семидесятом?
— Она умерла в сентябре семидесятого, через месяц четыре года будет, — негромко проговорил Кирилл.
— Да, хорошей была Аннушка женщиной, она у меня до сих пор перед глазами как живая стоит, — выдохнула Фима. — Уж скоро четыре года… Время-то как летит… — нарвав целую кучу билетиков, Серафима отсчитала Кириллу сдачу с рубля.
— Тёть Фим, мне не один билет, мне три, — Кирилл высыпал мелочь обратно в руку Голиковой.
— А разве ты не один? — подхватилась она. — Или что, уже покупателей везёшь?
— Нет, какие там покупатели, — Кирилл усмехнулся обходному маневру вездесущей кондукторши. — На заднем сиденье жена и сын, так что мне, пожалуйста, три билета.
— Вона оно что… — чёрные брови Голиковой взметнулись к рыжим колечкам волос надо лбом. — А ты, значит, женатый? Надо же, а говорили, ты, наоборот, развёлся.
— Я уже два раза развестись успел и три — жениться, — негромко, словно по большому секрету, сообщил он.
— Дурное дело нехитрое, — поджала губы Серафима и, встав на цыпочки и изо всех сил вытянув шею, бросила взгляд на заднее сиденье автобуса.
Трясясь в такт выбоинам дороги, стоящие вплотную друг к другу пассажиры почти целиком загораживали обзор, несомненно, из вредности мешая низенькой тётке Фиме получше разглядеть лицо третьей по счёту избранницы Кирилла.
— Постой-ка, а это часом не Шелестовых дочка будет? — Серафима, изогнувшись, встала на носки.
— Точно, тёть Фим, она, — подтвердил Кирилл. — Да вы же её, вроде, знаете.
— Знаю… знаю… я много кого знаю… — неопределённо сказала Серафима. — Граждане, готовим мелочь, не задерживаем!.. А ты… — Голикова помедлила. — А ты с первой-то своей, Голубикиной Машкой, совсем порвал али как?
— А к чему вы это спросили? — Кирилл ощутил, как, помимо желания, внутри него поднимается волна острой неприязни к этой громогласной женщине с бегающим взглядом.
— А к тому, что зря ты их обеих в Озерки приволок, — неожиданно выдала та. — Люди-то, поди, не слепые, они ведь всё видят.
— Что значит обеих? — растерялся Кирилл.
— Так на утреннем твоя бывшая приехала, тоже, говорит, в отпуск, — в голосе Голиковой слышалась откровенная ирония.
— Почему Вы решили, что приезд Марьи непременно связан со мной? — Кирилл еле сдерживался, чтобы не наговорить лишнего, неприязненно глядя на местную сплетницу. — Мы с Марьей давно посторонние люди, и нечего распускать слухи.
— А ты на меня глазами-то не строкай, — обиделась Серафима. — Может, она тебе и посторонняя, а вот ты ей — нет.
— Да с чего вы это взяли?! — прислушиваясь к себе, Кирилл с удивлением обнаружил, что его сердце бьётся чаще, чем обычно.
— А ты у ней самой спроси, — неожиданно обрубила Серафима. — Граждане, кто взошёл в Еловках, оплачивайте проезд, пожалуйста!
— Да что спросить-то? — вконец растерялся Кирилл.
— Ты проезд оплатил? — Серафима сурово сдвинула брови.
— Оплатил.
— Я тебе сдачу дала?
— Дали.
