Ещё недавно было принято считать, что завоёвывать любовь — мужское дело. А женщина должна терпеливо ждать, когда же возле её окон появится принц на белом коне… Но времена изменились: теперь женщинам самим приходится бороться за своё счастье. Идти на всё ради того, чтобы любимый мужчина был рядом. Даже если вся жизнь при этом перевернётся наизнанку…Кто осудит влюблённую женщину? Только тот, кто сам никогда не любил.«Танго втроём» — самый правдивый роман о любви.
— Скатертью дорога, как пришла, так пусть и уходит, никто о ней сокрушаться не будет. — Проставив на полях ученической тетрадки жирную красную галочку, Грязнова провела указательным пальцем по языку и, усмехнувшись, перевернула лист на другую сторону.
— И за что вы её так не любите, Тамара Борисовна? — Марина, оторвавшись от журнала, взглянула на женщину с тяжёлым блестящим пучком на затылке.
— А за что её любить-то? — искренне удивилась Грязнова, отодвинула от себя тетрадь и, сдвинув очки на самый кончик носа, смерила поверх них молоденькую «физичку» неодобрительным взглядом.
— Марья никому ничего плохого не делала.
— И ничего хорошего тоже, — авторитетно отрезала та.
— Что вы такое говорите, Тамара Борисовна, Маша как открытая книга! — Зная уникальную способность Грязновой вывернуть всё наизнанку, Марина кинулась на защиту многострадальной Марьи, которую по какой-то непонятной причине грозная математичка невзлюбила с самого первого дня её появления в школе.
— Эта открытая книга здесь уже три года, а ты о ней много знаешь? — Тамара, сделав секундную паузу, многозначительно кивнула и, не дожидаясь ответа, словно зная его наперёд, авторитетно припечатала: — Вот то-то и оно. Странная эта Кряжина, вот что я тебе скажу. — Обращаясь непосредственно к Марине, но, работая на всех зрителей одновременно, Грязнова поднесла ладони ко рту и, сложив их лодочкой, несколько раз картинно дунула на озябшие кончики пальцев.
— И чем же она странная? — с вызовом спросила Марина.
— Да так… — Словно не желая это обсуждать, Тамара Борисовна надвинула на переносицу очки.
— И всё-таки? — Секунду спустя Марина уже пожалела, что не промолчала, потому что, на радость всем присутствующим, получив карт-бланш, Грязнова откинула своё грузное тело на спинку старого массивного стула, переплела пальцы рук корзиночкой и приступила к любимому занятию — перемыванию косточек.
— Я не люблю дурно отзываться о людях, и меня, Мариночка, откровенно говоря, коробит от твоей привычки говорить о том, кто в данное время отсутствует. — Вступительное слово профессиональной сплетницы произвело эффект цыганочки «с выходом», и, отложив все дела в сторону, коллеги с интересом прислушались к происходящему. — Так во-от! — перекрыв возражения Марины хриплыми раскатистыми децибелами низкого голоса, Грязнова слегка пристукнула ладонью по парте. — Хочу тебе сказать, милочка, что Марья Николаевна и впрямь с причудами, да ещё с какими, и если бы ты обладала таким же богатым жизненным опытом, как большинство из нас, то мне бы не пришлось сейчас говорить о том, что всем прочим видно невооружённым глазом.
— Если у вас не сложились с Марьей отношения, это ещё совсем не значит, что она со странностями, и не стоит думать, что все готовы вам подпевать. — Марина, покраснев до корней волос, окинула взглядом комнату, надеясь, что на её сторону встанет хоть одна живая душа, но идти на открытый конфликт со всемогущей Грязновой никто не торопился.
— Ну, знаешь, у тебя и тон… — Расширив глаза, пожилая преподавательница выдержала продолжительную паузу, и в повисшей тишине стало отчётливо слышно потрескивание дров в печи.
— Отчего вы всё время стараетесь сказать о людях плохо?
— Я пока ещё не сказала ни одного плохого слова. — Грязнова наклонила голову, сверля Марину откровенно неприязненным взглядом, и округлая гармошка подбородков удобно улеглась на её широкой груди. — Появление этой особы в нашей глуши — факт, странный сам по себе. С каких это пор выпускники московских вузов, окончившие курс обучения с красным дипломом, распределялись на Север?
— Вы ставите ей в вину её отличные оценки? — не собираясь сдаваться, с иронией произнесла Марина.
— Никто ей в вину её отличных оценок не ставит, и нечего иронизировать, я говорю о другом: отчего это изнеженная девица, наплевав на цивилизованную жизнь, очертя голову бросается на край земли?
— Ну, допустим, Мурманск — не край земли…
— Курорт, — вытянув губы трубочкой, со вкусом проговорила математичка, и почти все рассмеялись, оценив её шутку.
— Откуда вы знаете, может быть, ей захотелось посмотреть на мир?
— Марья Николаевна приехала сюда отнюдь не за романтикой, — с сочувствием взглянув на наивную девочку, Грязнова обвела довольным взглядом присутствующих. — Как мне стало известно из конфиденциальных источников, к одной из морских баз Мурманска приписан её муж, который убежал от нашей скромной… тихой… безответной овечки без оглядки. Эта холодная, как селёдка, особа оказалась такой стервой, что, не доучившись в институте всего-навсего трёх месяцев, мужик удрал от неё под воду в надежде на то, что она не сможет его найти.
— Зачем вы лжёте?! Я знаю Марью почти три года — никакого мужа у неё нет! — Марина даже привстала на стуле, поражённая услышанным.
