— Я согласна ждать столько, сколько потребуется, — Полина протянула руку и вытащила из прорези в атласной подушечке простенькое золотое колечко.
— Так ты выйдешь за меня замуж? — Ясень затаил дыхание.
Поля поднесла кольцо к безымянному пальцу правой руки:
— Да.
За хлопотами две недели пролетели почти незаметно. Покупая новые рубашки и галстуки для Георгия, Поля ощущала необыкновенную лёгкость, и её душа пела от радости. Тоненький золотой перстенёк поблескивал на её безымянном пальчике счастливой путеводной звездой, обещая безоблачную жизнь под чужим благословенным небом.
— Как я буду без тебя все эти дни? — закрыв глаза, Ясень нежно коснулся губами Полиной макушки. — Если бы я мог взять тебя с собой сегодня, не потом, а сегодня, сейчас!
— Глупый, мы же расстаёмся ненадолго, всего на какой-то месяц-два! — Полина прижалась к широкой груди Георгия и почувствовала, как по его телу прошла слабая дрожь. — Я поеду провожать тебя в аэропорт.
— Не нужно, — прижавшись к Полине, Ясень затряс головой. — Мы не будем прощаться, малыш.
— Девятнадцатое августа тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, пятнадцать сорок, — Поля взглянула на бесстрастные цифры голубенького авиабилета. — А знаешь, Жорик, у меня ведь завтра день рождения, — Поля неожиданно всхлипнула, но тут же через силу заставила себя улыбнуться.
— Не стоит плакать, лягушонок, — Ясень ласково потрепал её по волосам. — Я буду думать о тебе.
— А я о тебе. Только ты поскорее мне звони, ладно?
— Я позвоню тебе так скоро, что ты не успеешь по мне наскучаться, звёздочка моя.
Телефонный звонок разрезал тишину Полиной квартиры в тот же день без четверти два.
— Алло? — прервав бесцеремонную трель телефонного аппарата на середине, Поля схватила трубку и услышала у самого уха тихий одиночный щелчок.
— Полина?
— Да…
— Это я, Георгий, — голос Ясеня звучал будто бы из закупоренной бочки, и Поля сразу сообразила, что он прикрывает трубку рукой.
— Жорик, что случилось, твой рейс отменили?
— Нет, Полечка, с рейсом всё в порядке, — голос Ясеня был до странности незнакомым, но Полина списала это на плохую слышимость. — Поля, через час я улетаю в Тель-Авив… — от его слов по залу аэропорта прокатилась гулкая волна эха, отразившаяся от мраморных стен и колонн огромного помещения нескладным рефреном, — … не один.
— Что? Жоржик, говори громче, я тебя почти не слышу! — крикнула в трубку Горлова и, прижав её что есть силы к самому уху, напряжённо прислушалась к тому, что творилось на том конце провода.
— Полина, я улетаю в Тель-Авив навсегда, — на этот раз слова Георгия прозвучали вполне отчётливо.
— Я знаю, милый, — представив несчастного Ясеня, одиноко стоящего у телефонной кабинки, Поля улыбнулась.
— Ничего ты не знаешь, — в трубке раздалось какое-то шипение, видимо, Ясень повернулся и задел соединительный провод рукой.
— А что я должна знать? — в груди Полины шевельнулся холодный червячок страха.
— Через час я улетаю в Израиль вместе со своей семьёй: женой и двумя сыновьями, улетаю навсегда, чтобы больше никогда сюда не вернуться.
— Что? — негнущиеся губы Поли едва дрогнули.
— Лягушонок, мне было с тобой очень хорошо, но, прости, никакого продолжения у наших отношений не будет.
— Ясень? — плечи Полины упали, и она почувствовала, как, расползаясь по всему телу нервной холодной дрожью, на неё надвинулось ощущение непоправимого несчастья. — Но ты же говорил…
— Говорил что? — в трубке послышался лёгкий смешок. — Неужели ты настолько наивна, что веришь каждому мужскому слову? Дурочка, мне нужны были твои деньги, не мог же я лететь в чужую страну с пустым карманом?
— Но ведь ты… — Поля подняла ладонь и посмотрела на тоненький девичий перстенёк с дешёвеньким камушком, — ты говорил, что любишь меня.
— Глупыш, любовь на бутерброд не намажешь, — ласково проговорил он, и в его голосе послышались до боли знакомые интонации.
— Что ты сделал с моими деньгами? — пересохшие губы не слушались Полину.
— Это лишняя информация, — небрежно бросил он.
— Я достану тебя из-под земли, слышишь, ты, подлец! — рявкнула в трубку Полина, и её губы беспомощно запрыгали.
— Это вряд ли, — скептически проговорил Ясень. — Если учесть, что твои денежки уплыли из страны уже с неделю назад…
— Боже мой, какой же я была дурой, что поверила тебе! — простонала в трубку Полина.
— Да, честно сказать, особым умом ты не отличаешься, таких легкомысленных дурочек нужно ещё поискать, — разговор с Горловой, казалось, забавлял Георгия, но до окончания посадки оставалось совсем немного. — Извини, лягушонок, я бы с удовольствием поговорил с тобой ещё, но у меня заканчивается посадка на самолёт, и если я не потороплюсь, то рискую встретиться с тобой снова, а мне бы этого не хотелось. Прощай.
— Ясень, подожди! — испуганно проговорила Полина. — Неужели всё, что между нами было, для тебя пустой звук?
— За такие-то деньги? — рассмеялся он.
— Жоржик, милый, не улетай, я прошу тебя, я умоляю тебя! — закричала в трубку Поля.
— Какой же ты всё-таки ещё ребёнок! — усмехнулся Ясень, и внезапно Полина услышала короткие прерывистые гудки.
