Теперь, после многих лет подполья, он сумел провезти несколько своих сторонников-лицеделов на Баллах IX, пусть на короткое время, и его лазутчики доставили необходимую ему информацию: теперь он знал, где держат мать и как охраняют.
Оставалось разработать план. Четыре сестры и двое других мужчин с ним были лицеделами. Его лицеделами.
Когда приезжие оказались возле пристройки, где, как было известно Бронсо, держали его мать, одна из «сестер» строго сказала:
– Принесите свои инструменты и приготовьтесь к трудной работе. У вас на нее мало времени.
Бронсо и другие двое мужчин покорно исполнили приказание; они вели себя так, как и ожидали бы от них сестры из ордена Бене Гессерит.
Сады школы матерей представляли собой роскошную выставку ярких цветов, с кустарником, высаженным геометрически – в противоречии с буйной дикой растительностью. Говорили, что Верховная Мать Харишка любит экзотические растения, привезенные с других планет. Эти уникальные экземпляры требовали тщательного ухода, а его могли обеспечить только инопланетные садовники.
Бронсо и его команда прибыли инкогнито будто бы для того, чтобы восстановить растительность на одном из участков: там погибли туземные растения с Гран-Хейна, и их нужно было чем-нибудь заменить. С орбиты заблаговременно доставили герметичные ящики с тщательно отобранными мхами, почвой и химическими удобрениями, необходимыми для новых посадок. Еще один герметичный ящик, готовый к отправке, стоял за пределами участка, заполненный остатками ненужных удобрений и почвы с Гран-Хейна; все это увезут.
Мужчины часами работали под присмотром сестер; сестры как будто тщательно за ними приглядывали. Ни разу лицеделы не отказались от своей маскировки; все были истинными профессионалами, настоящими исполнителями – и им нравились трудные задания, которые не требовали убийств. Бронсо и двое рабочих действовали согласованно: убирали мертвые растения, копали канавы, рыхлили почву и вносили в нее удобрения так, будто просто исполняли новый танец, хотя никто не смотрел на исполнителей.
Во время этих мучительных часов Бронсо то и дело украдкой поглядывал на пристройки и видел воздушные вихри. Сильные порывы, настолько мощные, что переворачивали камни, раскачивали деревья. Над одним зданием постоянно вращались несколько таких прозрачных смерчей – необычные крутящиеся вихри, которые появлялись и исчезали. Лицеделы докладывали Бронсо, что такие постоянно наблюдаются в окрестностях оранжереи Тессии, но не могли это объяснить.
Несколько капризных ветров не помешают Бронсо. Он ждал много лет; его время настало.
День продолжался; они все ближе подходили к зданию, где держали Тессию, где сестры-медики исследовали ее, стараясь понять, как ей удалось избавиться от навязанной вины. Лицеделы-«сестры» разошлись кто куда и занялись какой-то якобы важной деятельностью. Весь день никто не обращал внимания на эту группу. Бронсо позаботился, чтобы везде были нужные документы.
Команда придвинула большой ящик для излишков материалов и почвы. Вечером, в самое суетливое время, двое рабочих открыли этот ящик и вынули часть почвы, создав внутри импровизированное убежище.
Из канистр с припасами они быстро достали термальную изоляцию, дыхательную аппаратуру, герметичный скафандр и уплотнители.
У Бронсо колотилось сердце; приближаясь к оранжерее будто бы для осмотра кустов, он чувствовал, как холодный пот выступает на лбу и скатывается по спине. Вокруг бушевали странные ветры, черепица на крышах зданий гремела. У наружной стены проносились облака пыли и мусора.
Открылась дверь. Перед ним стояла Тессия. Она постарела; лицо осунулось, но глаза оставались яркими, губы были изогнуты в улыбке.
– Я получила твою записку в семейном коде, Бронсо. Очень умно. Я готова.
Он столько должен бы ей сказать – но это успеется, если побег удастся. Нужно восстановить в словах и воспоминаниях долгие прошедшие годы – слишком много, чтобы описывать урывками. Они все начнут заново.
– Тебе может грозить опасность, мама. Ты уверена?
– Я убегу или умру – больше ни минуты не останусь под их контролем. Люди могут многое выдержать, Бронсо – ты теперь и сам это знаешь, – но с меня довольно оскорблений.
За ней возник один из прозрачных смерчей, набирал силы и второй. Бронсо подумал: что если это какой-то защитный механизм, установленный сестрами? Но Тессия казалась невозмутимой. Или она сама вызывает эти вихри? Она торопливо прошла к ящику, и вихри улеглись. Лицеделы столпились, скрыв ее от глаз.
– Будет неудобно, мама, но это единственный путь.
– Мне не привыкать к неудобствам.
Тессия наложила на лицо дыхательную маску, завернулась в термальное полотно и забралась в земляное гнездо. Лицеделы подсоединяли системы безопасности и инструктировали Тессию.
Голос ее сквозь маску звучал приглушенно, но взгляд не отрывался от Бронсо.
– Я погружусь в транс и буду ждать сколько нужно.
Смерчи появлялись снова и снова; они словно набирали силу. Наконец это привлекло внимание сестер Бене Гессерит, но наперерез направились лицеделы.
