Алия бросила в толпу стражников, но сотня или больше двойников исчезли в людском море. Лицеделы нырнули и растворились, изменив внешность. Они стащили шапки, шляпы, капюшоны и выбросили их в пораженную, ошеломленную человеческую массу.
Со своего наблюдательного пункта Джессика видела, как они разбегаются. Лицеделы походили на мошек – уносились, перелетали, порхали, исчезали. Через несколько мгновений их невозможно было отличить от других людей в толпе, и Джессика сомневалась, что хоть одного из них поймают. Хотя зрители возмущенно ревели, их явно пленил трюк, с помощью которого разыграли могущественного регента и всю стражу.
Пытаясь сохранить контроль над ситуацией, Алия резко приказала:
– Начинайте казнь!
Священники вывели закованного Бронсо вперед. Сердце Джессики жгли слезы, которые она не могла выплакать, и она решила: час пробил. В ее распоряжении собственная уловка, которой не ожидает Бронсо. Она мысленно активировала код, потом молча, мысленно и в глубине гортани, произнесла нужные слова.
Бронсо как будто на мгновение застыл. Перед ним зияла пасть смертного одра, за ним ревела толпа. Он обернулся и посмотрел на Джессику.
– Какое высокомерие! – сказала Алия. – Только посмотрите, как он на нас глядит!
Джессика сосредоточилась и сформировала слова, которые мог бы явственно услышать Бронсо.
«Я здесь. Слушай внимательно. Я поведу тебя с помощью техники Бене Гессерит. Позволь мне облегчить твои страдания».
Она не может за несколько секунд обучить его технике прана-бинду, но может помочь сосредоточиться.
– Он храбр, Алия, – сказал Дункан. – Посмотри, какое у него спокойное лицо.
– Боги внизу, мне это не нравится, – проворчал Гурни. – Так мы показываем империи свою цивилизованность?
– Так мы всю империю заставляем быть цивилизованной! – возразила Алия.
Бронсо стоял, глядя внутрь установки. Через собственные химические рецепторы Джессика слышала его мысли. «Я чувствую себя гораздо спокойней, миледи. Спасибо».
Стражники втолкнули осужденного в жесткий загон смертного одра. Бронсо не сопротивлялся. Толпа ревела, выкрикивая оскорбления на множестве языков империи. Несколько секунд Бронсо спокойно смотрел на небо, потом стражники опустили тяжелую крышку хуануи, закрепили зажимы и захлопнули замки. По кивку Алии они привели в действие простые приборы управления и начали медленно извлечение влаги из живого тела Бронсо.
Все это время Джессика поддерживала постоянный контакт с Бронсо. «Теперь осталось время только для одного, – молча сказала она. – Повторяй за мной».
Она знала, что в его теле установлены датчики, и техники собирают данные о боли и о состоянии центров мозга. Алия будет разочарована, увидев эти данные. Очень разочарована.
Сохраняя при помощи Джессики сосредоточенность, Бронсо отключился от боли, от сморщивания обезвоживающегося тела, плоть его обращалась в пыль. Она говорила с ним, и в последние мгновения жизни он мысленно повторял ее слова.
«Я не должен бояться. Страх убивает сознание. Страх – малая смерть, которая приносит полное уничтожение. Я смотрю в лицо своему страху. Я не позволю ему войти в меня и пройти через меня.
И когда он пройдет, я мысленным взглядом увижу, как он уходит. Когда уходит страх, не остается ничего. Остаюсь только я».
После этого не осталось ничего. Установка кончила работу. От Бронсо остались только вода, немного химикалий… и дергающееся тело; Джессика поклялась, что никогда его не забудет.
Он отдал жизнь за Пауля, как множество других фанатиков… но по совершенно иной причине. «За Пауля», – подумала Джессика. Все, что они делали, они делали ради ее сына – и, что еще важнее, ради человечества.
Как одна из Бене Гессерит, леди Марго Фенринг научилась терпеть. Когда ее муж был имперским министром пряности, леди Фенринг много лет прожила на Арракисе; теперь, на Салусе Секундус, условия ее жизни не ухудшились. Более того, благодаря амбициям имперских планетологов условия здесь заметно улучшились: экосистема, уничтоженная тысячи лет назад ядерными взрывами, восстанавливалась. И, хоть сам Муад'Диб погиб, работа планетологов продолжалась.
Им с Фенрингом неплохо живется и здесь. А как только будут готовы армии гхол, Фенринги смогут уехать отсюда и процветать при новом имперском дворе. На Кайтэйне, полагала она, уж никак не на Арракисе.
Несколько лет назад, когда провалился заговор, главным действующим лицом которого была несущая смерть голубка Мари, леди Марго и сама ждала казни, но Пауль отправил графа с женой в изгнание – как поступил бы герцог Лето Справедливый. К несчастью, Фенрингам приходилось терпеть общество Шаддама IV, которого Хазимир презирал.
