Проанализировав срывы и ошибки в службе, Шкред пришел к выводу, что на заставе слабо еще готовятся к несению службы пограничные наряды, не достаточно воспитывается чувство ответственности за охрану порученного участка. Надо бы побольше выкроить времени на физическую и огневую подготовки, проводить вечера по обмену передовым опытом службы нарядов. Почаще проверять, как молодые пограничники усвоили изучаемый материал, как они прониклись необходимостью высокой дисциплины на службе. Все это азбучные для него истины, которые надо было последовательно и целеустремленно проводить в жизнь.
Он не хотел, чтобы о нем говорили в отряде, в комендатуре: «Новая метла по-новому метет». Он не демонстрировал на заставе каких-то своих, особых методов воспитания: службу начал ровно, спокойно, без окриков и лишней нервозности.
Приглядывались к нему, приглядывался и он. Пытался понять, почему у предшественника произошли такие случаи. Было над чем поразмыслить Степану Федоровичу Шкреду.
Он был убежден: командирского окрика недостаточно для соблюдения солдатами уставных правил. Если держаться устава формально, слепо, не болеть душой за дело, так и должно было получиться. На память пришла фраза, брошенная своим помощником: «Дело не в уставе, а в том, как к нему подходить!»
Устав. В нем спрессована вся жизнь военного человека. Расписана до мелочей. Подъем. Отбой. Служба. За проступок — наказание. За усердие — поощрение, за геройство — награда. Все предусмотрено. Все взвешено. Выходит, и думать не надо? Да, если держаться за букву. А если в уставе видеть высшую человеческую справедливость? Тогда надо вложить в него частицу собственной души, усвоить не параграфы, а саму суть.
Значит, все дело в том, какой ты есть сам человек, товарищ начальник заставы. Как оцениваешь явления, какие открываешь горизонты перед людьми.
Устав на заставе начинается с тебя.
— Папа, какие у нас сегодня пироги с абрикосами, пальчики оближешь! — встречает его дома Светлана.
— А что за праздник? — спрашивает Шкред.
— Никакого праздника нет, просто у мамы хорошее настроение, и она всем решила сделать приятное.
— Это хорошо, когда у нашей мамы хорошее настроение, — сказал он и слегка потрепал волосы дочурки. — А что Алеша? Слушается он вас с мамой?
— Слушается. Только не всегда, — объявила Светлана и опустила глаза.
— Алексей! Алеша! — позвал Степан Федорович сына. — Чем ты сегодня намерен заниматься? — спросил он, когда сын стал перед ним.
— С солдатами КСП обрабатывать буду.
— А ты у меня разрешения спросил?
— Вот я и спрашиваю. Можно? — умоляюще посмотрел он на отца.
— Теперь иди. Разрешаю, — улыбаясь каким-то своим мыслям, посмотрел ему вслед Шкред.
Подошла сонная еще, в пижаме, Надюша, встала рядышком с папой, ожидая своей доли внимания. Он посадил ее на колени, поцеловал в макушку.
— Хорошо поспала?
— Да, — пролепетала она.
— И сны страшные не снились?
— Нет. Не снились. Потом про конька-горбунка видела, но он был не страшный.
— А кто тебе про конька-горбунка рассказывал, Света?
— Нет. Мамочка завтра читала. — Он улыбнулся.
— Опять ты путаешь, дочурка. Не завтра, а вчера. Вчера вечером. Так ведь?
— Так, — сказала Надя, доверчиво посмотрев на него.
Степан Федорович прошел в ванную, открыл воду и, пофыркивая, плеснул в лицо пригоршню холодной воды. Потом еще одну. Еще. Освежился и, быстро, одевшись, заглянул на кухню, где у плиты стояла раскрасневшаяся Маша. Глаза ее сияли. Ей всегда было приятно, когда он прибегал домой, хоть на минуточку — радости на целый день хватало.
— Степан, а завтрак? — вдогонку крикнула она. Но Степан уже сошел с крыльца и спешил на заставу, где ему предстояло инструктировать наряды, проверять порядок в помещениях, узнать, кто будет работать на оборудовании КСП, как подготовились к боевой и строевой подготовке.
Шкред шагает по гулким деревянным коридорам, осматривает оружие, заглядывает в спальни, в комнату дежурного, наконец, проходит в канцелярию.
Вошли, встали перед ним навытяжку рядовые Мишин и Козлов в рабочей одежде.
— Доброе утро, — говорит капитан Шкред. — Как настроение?
— Нормальное, товарищ капитан, — весело отвечают солдаты.
— Значит, вы сегодня на тракторе. Надо обработать участок на левом фланге, у мостика, в низине. Задачу поняли?
— Так точно.
— Выполняйте!
Они поняли бы его и без этих, сказанных накоротке слов, потому что знали положение дел. Капитан старается, заботится, прежде всего, о них, о солдатах, о том, чтобы легче было нести службу нарядам, чтобы не допустить безнаказанного нарушения границы.
И они стараются работать тоже с полной отдачей. Что движет их действиями? Чувство долга? Стремление видеть заставу в числе лучших? И то и другое.
Шкред знает: он должен вникать в настроение людей, держать, как говорится, руку на пульсе заставской жизни, поддерживать необходимый ритм, дух соревнования и, главное, постоянную боеготовность.
