Они двинулись по уступу, придерживаясь за стену рукой, чтобы не сбросило внезапным порывом ветра. Снег скоро прекратился, зато клочья белесого тумана все чаще накрывали их с головой, и тогда Горн крепко брал девушку за плечо и не отпускал, пока воздух снова не становился прозрачным. Нора не возражала.
Вход в пещерку был едва заметен, к тому же плотно завешен мохнатым плащом. Пригнувшись, они ступили внутрь, и Горн сразу подбросил дров в тлеющий костер. Пламя с готовностью вскинулось, озарив скачущим светом наклонные, смыкавшиеся над самой головой стены, покрытые древней копотью. Львица восторженно взвизгнула, вцепившись в его руку.
— Горн, чудище мое! — воскликнула она, озираясь.— Ты хоть понимаешь, что нашел?.. Здесь жили наши пращуры!
Действительно, пещерка до смешного напоминала любимую комнату Тора: очаг, сложенный из крупных, хорошо прогретых валунов; мощная тяга через дыру в потолке; небольшой водопад в глубине, сыпавший в мелкий бассейн. И даже так же на раскаленном вертеле сочилась жиром увесистая тушка. А между очагом и бассейном на камне были расстелены упругие матрасы, принесенные из “единорога”.
Горн расправил входной полог, чтобы не терялось тепло, и повернулся к девушке. Та все стояла, распрямившись, озаренная бликами костра, и умиленно улыбалась.
— Что, милая? — спросил он внезапно севшим голосом.
— Ты хитрец,— отозвалась Нора.— Ты ведь был там, в долине,— и все видел, правда?
Осторожно Горн снял с ее головы ребристый шлем, и по металлическим плечам рассыпались огненные локоны.
— Ну и как тебе наш новый Щит?
— Хорошо иметь в союзниках Хранителей,— произнес гигант.— Однако глупо им доверять… Ты не хочешь умыться? — вдруг спросил он.— У тебя кровь на щеке… И вообще, снимешь ты наконец с себя эти железки?
Засмеявшись, Львица проворно, словно на испытании, выбралась из лат, аккуратно складывая их в углу, и явилась ему в обтягивающем меховом комбинезоне. Повернулась спиной:
— Ну же, зверюга!
Вздрагивающими пальцами Горн разомкнул застежки, и меха соскользнули по гладкой, будто светящейся коже. Как зачарованный, он стоял к Норе вплотную, касаясь губами ее шеи, плеч, вдыхая ее ароматы.
— Дурень, я же грязная! — возмутилась девушка, отстраняясь. Бесстрашно шагнула под водопад, с улыбкой протянула к нему руки.— Ну иди же, трусишка!
Раздеваясь, Горн смотрел, как прозрачные струи разбиваются о ее тугое тело, как она водит ладонями по себе, будто предвкушая его руки.
— Ну иди, быстрее!..
Визжа, Нора потащила его на глубину, повалила в ледяную воду, однако Горн не почувствовал холода: внутри все пылало — он удивлялся, что вода не кипит.
Рывком он вынул девушку из воды и понес к костру. Притихнув, Нора жалась к нему, дрожа от холода или от испуга. Ногой Горн придвинул матрасы к самому огню и повалился на них со своей ношей. От мокрых тел сразу повалил пар, словно и здесь людей не оставлял ограндский туман.
Неожиданно отпихнув Горна, девушка поднялась на колени и легла грудью на теплый валун, постанывая от наслаждения. Тотчас же гигант надвинулся на нее сзади, притиснув к камню. И снова: в букете свежих Нориных ароматов ему почудился новый оттенок — еще неведомый, дразнящий, волнующий.
Смеясь и скаля зубы, Львица пыталась ускользнуть в сторону, но его громадные мускулы образовали по бокам и сзади нее такой же несокрушимый заслон, как валун — спереди, и не было ей выхода. Что же это за странный запах, все удивлялся Горн, и почему от него так бросает в дрожь?..
— По-твоему, можно приступать? — вдруг посерьезнев, спросила девушка прежним отчужденным голосом.— И ничего нам не мешает?
— Абсолютно ничего,— подтвердил Горн.— Разве не чувствуешь?
— А твое предательство?.. Ведь это из-за тебя нам пришлось бежать из Столицы!
Хмыкнув, Горн подсунул ладони под ее грудь.
— Кто вам это сказал? — спросил он.— Лот?
Нора напряглась, со всей силой пихнула гиганта задом, с трудом развернулась к нему лицом, ухватив жесткими руками за уши.
— Откуда знаешь?
— Дураки вы,— ответил он снисходительно.— Кому ж еще было выгодно меня подставить, как ни самому предателю.
— Ты что-то путаешь!.. Если б не его предупреждение, мы бы не сумели вовремя отступить.
— Узнаю Лота! — усмехнулся Горн.— Как же было не подстраховаться? — Он покачал головой.— Ну, молодцы!.. Я-то, как идиот, сразу после бунта приволок Божественную к вам — а вас уже и след простыл.
— Ты не врешь? — спросила она с надеждой.— Нет?.. Горн, мой Горн!
Всхлипнув, Нора потянула его на себя.
— Скорее, да скорее же! — лепетала она.— Я так ждала…
Горн еще сдерживался, страшась причинить девушке боль, но та и вправду оказалась совсем готова. Медлить было ни к чему, да уже и не оставалось сил.
— Нора! — прошептал он с трудом.— Нора, родная моя…
И они слились — не только телами, всей сутью. Теперь Горн уже не видел и не чувствовал вокруг ничего, и никто не был ему нужен — только она, только Нора, одна в целом мире и на все времена. Ах, Нора, Нора, девочка моя, что будет с нами!..
