Но, видно, пластунам лишний шум был без надобности, а потому они убрали мечи и сами полезли за добычей. Подъем давался беднягам нелегко, хотя парни оказались крепкие и умелые — но все же не огры, привычные к скалам. Эрик выждал, пока они приблизятся к нему вплотную, и разжал пальцы. Выхватив меч, на лету погрузил его в одну из широких спин, затем упруго приземлился и сразу отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от падающего тела. Остановился чуть поодаль, разглядывая своего последнего противника, напряженно распластавшегося по стене. Что же, за жадность положено платить…
Осторожно повернувшись, пластун поглядел на Тигра, потом снял с камня руку, торопливо зашарил на груди. Чертыхаясь, Эрик попятился — он уже был сыт этими мешочками по горло. Но тут вторая рука пластуна сорвалась со стены, он тяжело обрушился вниз — почти плашмя. И сейчас же снова взвился в воздух, подброшенный гулким взрывом. Приблизившись, Эрик перевернул болотника на спину и присвистнул: вся грудь разворочена — вот так мешочек!..
Однако теперь гатоскотелый болотник лежал, странно выгнувшись,— как будто ему мешал горб. Аккуратным пинком Тигр вернул труп в прежнюю позицию и ногой же отбросил с его спины накидку. Между лопатками пластуна крепился небольшой баллон — это чтобы на высоте не задохнуться, страхуются на манер Олта?.. Заинтересовавшись, Эрик протянул руку к баллону.
— Осторожней с этой штуковиной,— предупредил знакомый голос.— Может рвануть.
Юноша вздрогнул и выпрямился.
— Разорви тебя Ветер, Горн! — воскликнул он.— Ты возникаешь не хуже пластунов.
— Что, оценил их? — Гигант хохотнул и бережно опустил на камень связку из трех баллонов.— Умеют ребята — даже я сверху разглядел не всех.
Наклонясь над одним из тел, он вдруг тихонько свистнул. Пластун неожиданно ожил и попытался воткнуть свою перчатку-кинжал Горну в бок. Со смешком отмахнувшись от удара, гигант вздернул болотника за шиворот, точно нашкодившего котенка.
— Этого я брал ощупью — отсюда промашка,— объяснил Эрик.— Сейчас исправлю.
Он снова достал меч.
— Брось,— сказал Горн.— Какой от него теперь вред?
— Ну не отпускать же кожедера?
— Что — кожа!.. Вы вон других тела лишаете.
— А на что тебе тело без кожи?
— Чтобы умереть — хотя бы.
Гигант произнес несколько фраз на шипящем, булькающем языке — после паузы болотник односложно ответил. Предварительно разоружив, Горн выпихнул его из расщелины, затем снял с трупа баллон, присоединив к своей связке, и молча устремился по отвесу обратно — к уютному балкончику, совершенно неприметному снизу. Торопясь, Эрик последовал за ним.
Сражение на дороге уже прекратилось — во всяком случае, на время. Болотники снова отступили в туман, а огры выстроились в два прежних несокрушимых ряда, готовые отражать атаку за атакой.
— Сейчас я их удивлю,— произнес Горн и чудовищным взмахом зашвырнул баллоны далеко за оборонительные рубежи Львов. Ударившись о землю, баллоны с грохотом взорвались, вздуваясь в громадное огненное облако. Огры попятились, прикрываясь щитами,— даже отсюда Эрик ощутил лицом жар. Набирая скорость, облако покатилось вниз по дороге, испаряя туман и гоня перед собой стаю быстрых белесых фигур.
— Им конец? — спросил Эрик с надеждой.
— Вряд ли — уж улепетывать они умеют. Я даже не думаю, что они отступят надолго: залижут ожоги и придумают новую пакость, еще гадостней этой. А Тор — лопух. Понадеялся на Сверхщит и забыл обо всем, если и знал. Прошлое не вернуть, сколько ни старайся,— но попробуй ему это доказать!.. Проще убить.
— И все же ты ему помог.
— Плевать бы мне на них, если б не Нора,— огрызнулся Горн.— Старый пень, припомню я ему это!..
— Не понимаю тебя, старина,— пожал плечами Тигр.— Разве Тор уже не волен распоряжаться собственным потомством?
— Дурак ты, Эрик,— устало сказал гигант.— Мусор у тебя в голове, и никаким ветром его не вымести.
— Хватит, Горн!.. Не можешь объяснить — лучше молчи.
— Как это объяснишь, Эрик, дружище? Нет хуже рабства добровольного, потому что тогда это зовется верностью — традициям, роду, императору, государству… И проще умереть, чем освободиться.
— Так что же, ты отрицаешь верность вообще?
— Есть только долг, малыш,— перед собой и перед людьми. Перед всеми разумными, а не отдельной стаей. По-моему, этого достаточно. И хватит об этом!..
Горн отвернулся и посмотрел вниз, на перестраивающихся в колонну Львов. И в самом деле, делать здесь больше было нечего. Скорым шагом колонна втянулась в Гору.
— Пойдем и мы,— сказал гигант.— Надо перехватить их на перекрестке.
Едва сдерживая нетерпение, Горн следовал поверху за отрядом Тора, ходкой рысцой углублявшимся в Крепость, и старался не думать о еде. Однако есть хотелось невыносимо — до пронзительной, вгрызавшейся в нутро боли и кружения в голове. С ужасом Горн сознавал, что даже человечина больше не вызывает в нем отвращение, а трупы пластунов вспоминались сейчас с сожалением, словно брошенная добыча. “Проклятие, что же со мной происходит! В кого я превращаюсь?..”
