— Да видишь ли, эти гаврики отследили Ягу, которая кое-кому кое-что ядовитое выдала. Для некой «Катьки». Интересно, для кого именно, да? И это кое-что служит для подавления воли человека на сутки, — Баюн одобрительно кивал головой, видя, что не очень-то он радость свою и удивил. Подумал о том, что девочка соображать умеет! И продолжил: — А знаешь, кому именно она этот яд отдала? Ивашке, который остался у бабулек в деревне Зыбь. Для передачи тем самым бабулькам.
Катерина подумала и с сомнением покосилась на Баюна.
— И он, что, передал?
— Умница! Просто умница! — пропел довольный Баюн. — Нет! То есть передал, конечно, куда же ему деваться, но не всё! Отлил и прилично!
— Вот это уже больше похоже на Ивашку, — печально кивнула головой Катерина. — Катька, для которой это готовят, это я? Правильно я понимаю?
— Точно! Именно так, — благожелательно согласился Баюн. Катерина осмотрела его с подозрением, а потом вдруг спросила:
— Как я понимаю, этот яд на меня не подействует? Ну, после горного дурмана? — она смотрела в хитрющие котовые глаза и рассмеялась. — Так и я думала. Они все волновались, а ты спокоен, как удав.
— Я попрошу впредь меня с пресмыкающимися не сравнивать, — ухмыльнулся Баюн. — Видишь ли мальчишки наши были оскорблены до глубины души, что ты их не взяла к королеве Иоанне. А тут наткнулись на Ивашку и решили утаить такую информацию! Ну, хорошо, что я оказался в курсе событий, но это же вышло случайно! Вот мы их и проучили… Для начала хватит, а потом продолжим! И не хихикай! Не хватало ещё думать, что они из-за собственной гордыни могут дров наломать!
— Кот, а зачем это бабкам надо? И что хочет Ивашка? — выслушала ответы и глубоко задумалась.
Про бабусь из деревни Зыбь она поняла. Они много лет использовали гребень Баюна, который позволял им оставлять у себя девочек, лишая их памяти, и без него им стало значительно труднее! А вот Ивашке-то что надо?
— Ааа, посмотрел Ивашка на Леона и решил, что он тоже ничуть не хуже! И желает он, понимашь, царём быть! А тебя спутал с золотой рыбкой! Или со щукой. Решил, что ты ему скажешь пару слов и будет он владельцем собственного царства-государства! А чтобы ты не заартачилась, упёр зелье.
— Потрясающе! И что прикажешь с таким болваном делать? — Катерина только руки развела.
— Лечить будет! Суровой реальностью! — Бурый появился у Катиного плеча и мрачно ухмыльнулся. — Раз бабули сами ничего не поняли, они как воспитательное средство для такого вьюноши никак не годятся!
— А наших ты как воспитывать будешь? — невинно уточнил Баюн. — От излишней самонадеянности?
— Думаю, что до них уже дошло, — Бурый покосился на комнату Кира, куда скрылись оба деятеля.
Степан приволокся в комнату Кира нога за ногу. Просто сил никаких не было! — Я вот думаю, какое они нам наказание придумают? — наконец выговорил он, машинально выворачивая карман и щедро осыпая пол фантиками от жвачек, конфет и обломками чипсов.
— Я не знаю, кто нам что придумает, но я сам тебя лично сейчас поколочу! — простонал Кир, глядя на кучку мусора образовавшуюся около побратима!
— Да ну тебя! Я тебе серьёзно говорю! — Степан поразмыслив, сообразил, что их молчание и правда могло стоить очень дорого! Слишком дорого!
— И я тоже серьёзно! Убери мусор, или сам уберись с глаз моих! — Киру тоже было муторно, пока они в горнице сидели и над их головами Волк негромко, но страшно описывал, что может происходить в этот момент с Катькой, возможно похищенной и отравленной зельем, и он чего только не передумал!
— К тебе можно? — Катька негромко стукнула в дверь.
— Заходи! — Кир откликнулся нехотя, припомнив, что Катьке надо дать понять, что они ещё сердиты на неё, а потом мрачно осмотрел мусор, высыпавшийся с карманов побратима. — Не обращай внимания. Это сыпется содержимое Степана.
— Я тебе сейчас сам морду начищу за оскорбление! — лениво пообещал Степан, выворачивая второй карман, откуда тоже что-то посыпалось. Кир сдавленно зашипел.
— Вы Ивашку видели? — Катерина дождалась заинтересованных кивков приятелей и продолжила. — Кот говорит, что он зелье отлил себе для личного пользования, и собирается меня сам уволочь.
— Чего? — мальчишки могли на неё обижаться сколько влезет, и сердиться, и не разговаривать, и едва внимание обращать от обиды, но вот сейчас их словно невидимая сила поднимала. Что-то в этом было от Волка, когда он поднимался на ноги одним слитным страшным движением! — Чего он собирается? Зачем?
— Баюн сейчас увидел, что Ивашка зелье отлил, перед тем, как бабкам отдать, и услышал, как тот бормочет себе под нос, что царство я ему сделаю, такое же как у Леона, — вздохнула Катерина, которая и Кота не выдала, и мальчишек заставила напрочь забыть о каких-то там обидах!
— Он что, совсем на всю голову больной? — Кир и Степан переглядывались, почти одновременно покрутив пальцами у виска.
— Ну, наверное, он сильно преувеличивает то, что я могу. Я же не волшебница.
