– У свитка будет хранитель, не заинтересованный в делах ордена, – Казалось, даже сам епископ Сигри удивился тому, что перешел на светскую речь, – Это просто прекрасно!
– Но Ланфорд прав: Нэриус не дурак, – Вступился за друга Робин, – Он легко выйдет на след свитка.
– У нас есть еще один козырь в рукаве, – Биркитт покосился на епископа.
– Вы о короле Торгире?
Ланфорд едва не возразил, что королем этого самозванца во всем Оствэйке признал только Эделосс, и то, со своей выгодой – иметь в союзниках тупоголовых варваров со “свободного острова” Гвойна весьма полезно – но не стал – Биркитт и так был зол на него за возражения.
– Я могу написать епископу Корвину и попросить помощи. Но он ничего не сделает без королевской на то воли, – Объяснил Сигри.
– Пусть спрячет папашу с девчонкой на одном из своих кораблей. Письмо должно быть готово как можно скорее, епископ.
Старикашка судорожно закивал и поспешил убраться. Без него Ланфорд сразу почувствовал себя как-то уютнее. Робин проводил епископа взглядом и вернулся к командиру.
– Я займусь королем, – Сообщил Биркитт, – Надеюсь, удастся убедить его в измене Нэриуса. Ваша задача – его поймать. После того, как передадите свиток алкоголику с девчонкой и посадите их на корабль.
– А если Гвойн откажет нам в помощи? Если корабля не будет? – Усомнился Ланфорд.
– Вы камарилы или крестьянское ополчение!? – Рявкнул командир, – Значит, найдите, куда их деть!
– Будет исполнено, – Робин осторожно тронул друга за плечо.
– Я даю вам почти всех оставшихся людей, – Биркитт вновь был каменно-спокоен. И как ему это удается? – Возьмете Нэриуса и привезете его сюда. К тому моменту король будет готов.
Робин вновь отчеканил что-то солдатское, Ланфорда хватило только на то, чтобы кивнуть. Не проронив больше ни слова, Биркитт ушел, оставив их в огромном гулком зале с лицами первых камарилов в витражах. Солдаты, с которыми заявился Робин, все еще безропотно стояли возле стены, больше похожие на статуи, друг тоже отчего-то молчал – вероятно, думал.
Ланфорд невидящим взглядом смотрел на изображение бородатого камарила в окне. Какая прекрасная ночь! Библиотека сгорела, его планы рухнули из-за сумасшествия Нэриуса, внезапно ударившегося в ересь, да еще и на горизонте вновь замаячила “долгожданная” встреча с нареченной.
– Не стоит надеяться на варваров, – Вновь не сдержался он, – Они могут не дать нам корабль.
– Прекрати ожидать только плохое, – Прорычал голос друга над ухом, – Представь иначе: вот пришлют эти олухи корабль, уплывет твоя суженая в Гвойн, да и выйдет там за какого-нибудь варвара. И все, ты свободен! И даже за ветувьярами гоняться не придется. Ты ведь об этом договорился с Биркиттом?
Не удержавшись, он все-таки ткнул догадливую заразу локтем:
– Уж больно ты умный стал!
Бородатая рожа наивно вытаращилась на него:
– Ты просто не хочешь верить, что я могу оказаться прав. Прекращай считать себя самым умным, Карцелл!
“И вправду, вдруг тебе хоть раз повезет?” – внезапно задумался камарил.
Уж на кого на кого, а на варваров он так еще никогда не надеялся.
*
– Сиди в комнате. Не выходи, – Повторяла она шепотом, почти про себя, прижимая дрожащие колени к груди.
Надо же – так страшно, а ничего еще даже не началось! То ли еще будет, когда нагрянут непрошенные гости.
Хотя гостей и так уже было полно.
Селин испуганно оглядела комнатку, в которой заперлась. Безопасно ли здесь? Окошко маленькое – взрослый мужчина вряд ли пролезет – а вот дверь такая хлипкая, что выбить ее – раз плюнуть.
Но ей ведь нечего бояться. Солдатам ордена она не нужна, и отец не нужен. Они нужны только камарилам, которые вот-вот появятся.
А ведь она говорила отцу, что не стоило связываться с этими людьми!
Лучше сидеть в долгах и собирать последние крохи, чем просить денег у ордена, потому что орден в ответ хочет большего. Сначала они захотели ее – и Селин пошла на это, приняла жениха, который пугал ее одним только своим взглядом – теперь же хотят превратить их дом в поле боя. Селин бы никогда этого не допустила, но отец…
Он потерял всякую волю с тех пор, как умерла матушка. Селин знала, на что пойдут те деньги, которые даст им орден – никак не благо постоялого двора. На выпивку. На проклятое пойло в уродливых бутылках, которое продает беззубый мастер Иххис. Она вновь и вновь будет покупать его целыми ящиками и из последних сил тащить домой, а если возразит, то будет лежать и плакать в сыром углу, считая на теле новые синяки и ссадины.
Ради жалких грошей он готов на все – даже отдать родной дом на разграбление. Еще минут десять, и все начнется. Солдаты осторожничать не станут, камарилы – тем более.
Хоть бы не тронули их с отцом, о большем она и не просила.
– Не выходи. Сиди тихо, – Повторяла девушка, пока теснота комнаты грозилась ее раздавить, а страх сжимал сердце острыми когтями.
