– Ну и веселье, – Раздалось за спиной на эделосском, – Я прям не ожидал…
Капитан обернулся – среди поверженных противников гордо возвышались два камарила. И если Робин казался удивленным и потерянным, то Ланфорд находился в состоянии, близком к восторгу.
Рауду было не до этого – единственное, что его интересовало, это чертова трусливая мразь…
Которая валялась на полу между разбитыми стульями с проткнутым пузом и залитой кровью пастью. Проверять, дышит он или нет, не было никакого смысла.
После того грохота и криков, который стоял здесь еще минуту назад, в таверне внезапно стало пусто и тихо – последние дебоширы разошлись, а те, кто остался, принялись собирать со столов остатки жрачки и искать не задетые дракой бутылки.
– Отец убьет меня! – Схватился за голову парень-трактирщик, – Что мне, мать вашу, ему говорить!?
Глазищи его явно собирались выкатиться из орбит и плюхнуться на пол, морда с ссадиной на подбородке раскраснелась, а руки наверняка собирались выдрать волосы на башке.
– Батя твой, что ли, хозяин? – Решил удостовериться Рауд. Он подошел к одному из немногих уцелевших столов и уселся на край.
Оставив в покое свои нестриженные лохмы, парень повернулся к нему:
– Ну не я же! Один раз он мне доверил здесь самому… Мне конец!
В глазах бедолаги плескалась неподдельная паника. Рауд и сам его возрасте испытывал такой же страх перед отцом.
– И ты чего же, сам готовишь? – Капитан схватил с тарелки кусок жареной картошки.
– Отец людей не держит, говорит, воровать станут, – Парень вытер руки о залитый каким-то пойлом и забрызганный кровью передник.
– А звать тебя… как?
– Ятесом… А что?
– А вот что, Ятес, – Рауд слез со столешницы и на мгновение покосился на следящих за разговором камарилов. Если они и понимали что-то на гвойне, то явно не так хорошо, как бы им хотелось, – Пойдешь ко мне коком на “Черную змею”?
– Я!? – Вытаращился парень.
– Тебе лет сколько?
– Двадцать будет… зимой, – Зачем-то расправил плечи Ятес.
– Надо же… – Удивился Рауд, – Я бы тебе ни в жизнь не дал! Ты бриться прекращай, а то дитя почти. Так что, пойдешь?
– П-п-пойду, конечно! Я ж всю жизнь на корабль хотел!
– А чего тогда не пошел? Здесь этого добра хоть отбавляй! Все лучше, чем стаканы протирать, как баба, – Объявил Рауд.
– Я вас не подведу, господин… капитан! – Заморгал Ятес.
– Рауд Орнсон, – Добавил гвойнец, – А подведешь ты или нет, это уж мне решать.
Джеррет скучал по океану. Даже за то недолгое время, пока он возвращался в Анкален из Двисета и ехал сюда, в главный портовый город Кирации.
Ему всегда казалось, что на суше он находится не на своем месте, хоть здесь был и комфорт, и роскошь, и женщины. Твердая земля была для Джеррета перевалочным пунктом, не более того, а жил, по-настоящему жил, он только в море.
Наверное, потому Джеррет и погнал своего коня еще быстрее, завидев Кир-Ист на горизонте. С этим городом его связывало нечто гораздо большее, чем “Королева Этида” – здесь он нашел себя.
Лет сорок назад отец взял его с собой на смотр королевского флота, и с тех пор Джеррет не помнил дня, когда бы он не грезил обо всех этих кораблях, парусах, мачтах, орудиях. Тейвон, вероятно, мечтал о чем-то другом – может, даже, о короне, но Джеррету все эти царственные штуки никогда не нравились.
С морем было проще.
И он знал, что рожден для моря.
Залитый солнцем город простирался внизу, издалека похожий на начерченную картинку – такие схемы в детстве показывали Джеррету учителя, вдалбливая в бестолковую рыжую голову основы геометрии.
Где-то там, вдалеке, на волнах покачивалась “Королева Этида” – корабль, без которого Джеррет не представлял самого себя и не знал, получилось ли из него вообще что-нибудь.
Он покосился на Престона, что ехал справа. Вот он смог бы найти себя в чем угодно, а Джеррет… Принц из него никогда не получался, король бы тем более не удался, так что без моря он бы наверняка пропал.
– Что-то ты уныл, дружище, – Напомнил о себе доселе молчавший друг.
– Задумался, – Посмотрел на него Джеррет, – Давненько здесь не был.
– Я тоже… Все юга да юга. Пора уже и северянами заняться!
Джеррет надеялся, что “занятие” это окажется недолгим – как-никак пребывать в этом своем обличье он мог не больше пяти месяцев, а дальше топтать землю вновь наступала очередь Тейвона. Впрочем, тех, кого не добьет он, домучает Престон, в этом он всегда был мастером.
– Говорят, они резвые ребята. У себя там никому спуску не дают, – Вновь заговорил Престон, приблизив коня вплотную к жеребцу Джеррета.
– Слышали, – Отозвался адмирал, – Проверим.
Город раскрывал перед ними свои объятия – миновав высоченные кованые ворота, Джеррет в компании Престона и нескольких солдат выехали на одну из торговых площадей, где бурлила поистине столичная жизнь. Такую суету даже в Анкалене нечасто увидишь!
Тут и там раздавались зычные голоса торгашей и заунывные песни уличных музыкантов – они перебивали друг друга, не позволяя понять, ни что продается в лавке Кухиса, ни о ком же там грезила девушка под старой яблоней в какой-то незнакомой Джеррету песне.
