– Ты не прав. Она тебя любит.
– Миссис Доусон, вы знаете, кто мои родители?
– Ну конечно, знаю. Гарольд Тернер и… маму зовут Барбара, да?
Она назвала моего отца по имени, и это меня удивило, потому что все вокруг звали его просто Поваром. Но маму, однако же, звали Белинда.
– Значит, вы их не знаете. Маму зовут Белинда. – Я начинал раздражаться, но изо всех сил старался быть вежливым.
– Ну, подумаешь, Барбара, Белинда. По крайней мере первую букву я запомнила.
– Но все-таки это доказывает, что вы совсем ее не знаете. Если бы знали, вы бы поняли, что ей все равно, чем я питаюсь.
Миссис Доусон села напротив меня, прямо на землю.
– Тогда, полагаю, ты мне о ней расскажешь, – сказала она, и я понял, что это не предположение.
Проглотив последний кусок картошки, я вдохнул поглубже, чтобы успокоиться, и сказал:
– Вы правы. Думаю, она меня любит. Просто у нее нет на меня времени.
– Почему?
– Потому что пиво она любит больше, чем меня, – высказал я свою давнюю версию. Миссис Доусон, приоткрыв рот, уставилась на меня.
– Все в порядке, – поспешно добавил я, – я давно привык.
– Джек, я тоже выпиваю. Обожаю пиво, но это не значит, что я не забочусь о людях.
– Она тоже заботится о людях. Просто любит пиво… куда больше, чем вы.
– Ну не знаю. Я очень его люблю. Ты удивишься, но я несколько раз напивалась в хлам. Честное слово, в хлам! Но все же я… все же я старалась, чтобы мои дети ели и чтобы у них было все нужное.
Я пожал плечами.
– Не все люди такие, как вы.
Все это было просто даже для меня. Взрослые всегда пугались, узнав, что я сам о себе забочусь. Но моя мама тоже порой обнимала меня и даже целовала в макушку, пока я не стал слишком высоким, чтобы она могла до меня дотянуться. Просто пиво ее поглотило. Ему она принадлежала полностью. Мне – лишь отчасти, как съемная квартира.
– Ну, я… – миссис Доусон осеклась, резко встала и ушла в дом, больше ничего не сказав. Я остался сидеть где сидел, пить воду и думать о странностях взрослых. Если я доволен своей жизнью, почему они недовольны?
Допив, я огляделся по сторонам, думая, что мне делать дальше. Потом вспомнил, что обещал сходить в магазин и что-то купить. После нашего разговора мне показалось, что было бы неплохо хоть ненадолго уйти. Я налил себе еще стакан воды, выпил, подошел к двери и постучал. Йоги громко залаяла, потом подбежала к миссис Доусон и, видимо, сообщила ей, что я пришел. Спустя пару минут миссис Доусон уже была у двери. Я заметил, что она освежила макияж. Утром он был почти незаметным, сейчас она, к моему удивлению, сильно накрасилась. Может быть, ждала кого-то.
Как и я, она предпочла вести себя так, будто разговора на заднем дворе не было.
– Я обещал вам сходить в магазин, – сказал я. – Вам что-нибудь еще нужно, кроме молока и собачьей еды?
– Ах да, я составила тебе маленький список. Совсем небольшой, тебе же придется тащить все эти сумки, – она помолчала, обвела глазами комнату. – А куда же я сунула этот список?
Йоги гавкнула.
– Ах да, точно. Теперь вспомнила. Спасибо, Йоги, – сказала миссис Доусон, и я вновь подумал, какая же она странная. Хэнк назвал ее эксцентричной, но я начал подозревать, что она просто сумасшедшая.
Она вернулась в дом, и я вдруг испугался, что разрушил нашу зарождавшуюся дружбу. Чокнутая она или нет, она была моей начальницей и к тому же мне нравилась. Она вернулась со списком, но не сразу отдала его мне.
– Джек, прости, что я так расстроилась. Я добавила в список ингредиенты для сэндвича. Это тебе, чтобы больше не приходилось таскать с собой обед. Если ты не любишь ветчину, можешь вместо нее взять то, что тебе больше нравится. Колбасу, индейку, все что хочешь.
Я начал возмущаться, но она вытянула руку, давая мне знак молчать, и сказала:
– У тебя нет выбора. Или ты соглашаешься на мои условия, или больше можешь не приходить. Я настаиваю.
Я понял, что она серьезно, поэтому взял у нее список и купюру в пять долларов, пообещав принести чек и сдачу.
– Я тебе доверяю, Джек, но если тебе так лучше, можешь отдать мне чек.
Я вышел из дома и направился в «Грейсонс». Когда я вошел, кондиционер окатил меня ледяной волной, и я мгновенно промерз с головы до пят. Дома у нас кондиционера не было, я к такому не привык, и вся моя кожа покрылась мурашками, поэтому я быстро-быстро метался между полками, торопясь поскорее вырваться обратно в тепло.
Кейтлин Грейсон, одна из дочерей хозяина магазина, иногда работала здесь за кассой. Она была старшеклассницей и время от времени могла со мной поговорить. Мне еще не было тринадцати, но когда она обращала на меня внимание, мое сердце дрожало как бабочка. Она была самой красивой девушкой, которую я видел. Сегодня она заметила меня по пути из дальней части магазина к кассе.
– Привет, Джек! За чем сегодня пожаловал? Снова за едой для собаки?
– Нет, это по работе, – с важностью ответил я. – Я теперь работаю на миссис Мэри Джейн Доусон, и вот она попросила меня сходить в магазин.
– Как мило! Уверена, ты лучший из всех работников, что у нее были.
У меня закружилась голова.
