«Боковой лузой» называлась бильярдная в Уортоне. Там не продавали алкоголь, поэтому несовершеннолетним вход был разрешен. Однако тот факт, что алкоголя не продавали, вовсе не означал, что подростки при желании не могли там надраться или накуриться. Именно этим «Луза» и славилась. Понимая, что от подростков во многом зависит их бизнес, владельцы – хромой старикан по имени Дон и его вечно дымящая жена Эстер – закрывали глаза на все безобразия, какие там творились. За дверью располагалась так называемая «гостиная» с диванами, столами и стульями, где подростки могли делать практически все, что захотят. Надо было только сунуть Дону или Эстер несколько баксов, и «гостиная» тут же закрывалась для всех остальных. Когда Марк рассказал обо всем этом Ханне, опустив грязные подробности о «гостиной» и наркотиках, она тут же загорелась, после чего мы сразу отправились в «Боковую лузу».
Марк умел обращаться с девушками и знал об этом. Он мог внушить девчонке что угодно. Однажды он рассказал мне, что если кто-нибудь хочет понравиться девушке, нужно первым делом убедить ее, что она красивая, потому что тысячи девчонок, даже самые хорошенькие, думают, что они уродливы, как маньяки из кустов.
– Если ты думаешь, что они к парням придираются, то ты бы послушал, что они о себе говорят.
Я спросил у него, откуда он все это знает, и он ответил:
– От сестры. Даже папа говорит ей – она такая уродина, что ей нужно вешать кость себе на шею, чтобы понравиться хотя бы собакам.
Я вздрогнул. Мистер Хейлс владел сетью пляжных магазинов, продающих туристам всякий хлам в пять раз дороже его настоящей цены. Насколько я знал, он не был пьяницей, но меня поразило, что он говорит такие вещи собственной дочери. Может быть, ему это казалось смешным, но я знал, что подростки воспринимают подобные слова совсем иначе. Сестра Марка, Шерил, вовсе не была уродиной. Красоткой тоже не была, но в целом девчонка как девчонка, и ребятам нравилась, потому что тоже готова была «зажигать, чтобы чертям тошно стало». От Марка я узнал, что паршивые родители – не обязательно алкоголики. Они бывают всех форм и размеров.
Несмотря на безрассудную манеру Марка вести машину, до «Лузы» мы все добрались в целости и сохранности и припарковались тоже благополучно. Мысли о том, где он мог взять Бьюик, так и крутились у меня в голове, когда мы шли в зал. Нас встретил хит группы Trogs «Wild Thing». Хотя Дон и Эстер были довольно старыми, музыка им нравилась молодежная. Эстер бросала монету за монетой в музыкальный автомат, вместо того чтобы сдавать его в аренду, а каждый вечер выгребала деньги из ящика.
Сейчас она сидела за стойкой, а Дона нигде поблизости видно не было. Можно сказать, не считая Эстер, тут не было ни души.
– Какие новости, Эстер? Новая татуировка? – крикнул Марк, перекрывая музыку. Эстер, покрытая татуировками с ног до головы, ответила:
– Пока нет.
Марк дал ей залог и пошел к бильярдному столу. Эмили, которую игра в бильярд интересовала так же мало, как и все остальное, села на стул у стены. Стулья предназначались для зрителей на еженедельных турнирах в восьмерку; победитель получал приз в двадцать пять долларов. Я знал, что Марк хорошо играет, и ему уже случалось выигрывать деньги. Он даже рассказывал, что бильярдом зарабатывает на жизнь. Он вынуждал людей ставить на него деньги. У него был свой план: сперва он играл неплохо, но гораздо хуже, чем мог бы, а потом, когда дело доходило до крупных ставок, и бился тоже по-крупному, стараясь, как он выражался, возместить ущерб. Этот ход почти всегда срабатывал. Тому, кто ставил на противника Марка большие суммы, только и оставалось смотреть, как исчезают его баксы. Как-то раз я наблюдал за этим, и реакция бедного парня была почти комичной. Я знал только одного типа, кто стал спорить. Большинство соглашались усвоить урок и заплатить – это, как говорил Марк, самое главное правило.
– Никто не хочет, чтобы его считали идиотом, – говорил он, – особенно если он сам себя поставил в идиотское положение.
Играть против Марка я, конечно, не рискнул, поэтому сел на стул рядом с Эмили. Она на меня не смотрела. Марк разбил пирамиду, и по тому, как неудачно он это сделал, я понял, что он намеренно халтурит. Обычно он сразу же забивал два, а то и три шара, а если сосредотачивался как следует, все шары рикошетили от бортов. Я не понимал, почему теперь он играет так паршиво, о деньгах-то речь не шла.
Ханна вообще играть не умела, и Марк изо всех сил старался научить ее целиться. Как только стало ясно, что опыт у него большой, он тут же начал выделываться.
– Смотри, – сказал он и поставил черный шар номер восемь у самого угла, а биток – прямо напротив. Прицелившись, зажав в зубах сигарету, он ударил по битку, целясь в противоположный конец стола. Биток подпрыгнул и изменил курс, двинулся к черному шару. В первый раз Марк промахнулся, и черный шар отлетел от края лузы. Со второй попытки он забил шар.
Я вынужден был признать, что ход получился эффектным. Ханна запрыгала и захлопала в ладоши. Марк улыбнулся ей, затянулся и спросил:
